Первая капля - Роман Золотов
Тишина.
Она повисла в лаборатории, плотная, вязкая, как застоявшийся воздух после грозы. Никита замер, не дыша. Он бросил на меня немного испуганный взгляд, но спустя секунду, кивнул своим мыслям и снова пришел в себя. Чего это он?
Павел поднял голову от приборов, и его лицо стало белым, как бумага. Анна, стоявшая у колонны, перестала крутить жезл и уставилась на меня так, будто я только что отрастил вторую голову.
Граф медленно, очень медленно, опустил руки и шагнул вперёд. На его лице не было удивления — только холодное, пристальное внимание хищника, который только что заметил в добыче нечто неожиданное.
— Металл? — переспросил он тихо. — И кровь?
— Да, — Борис сглотнул. — Я… я проверил трижды. Реакция на образцы, которые я взял во время теста. Когда источник переполнился, он выделил остаточную энергию, и я успел её зафиксировать. — Он подошёл к столу, на котором стоял монитор с какими-то графиками. — Первый график, Роман — это ваше направление, точнее направления.
Он тыкает толстыми пальцами прямо в монитор, пытаясь объяснить всем присутствующим, то что он несомненно понимает, но не остальные, судя по нашему растерянному виду.
— Такой состав маны позволяет сделать выводы что ваша мана направлена на живые структуры, а вот эти частицы — тыкает он на другую часть графика — отвечают за твердые объекты, причем подобный состав свойственен именно металлу. — не может остановится от объяснений пораженный ученый.
— Хватит, Борис. — обрезает его Граф.
— Прошу прощения, ваше сиятельство — извиняется Борис, разводя руками. — Но это… это… удивительно — опять впадает в причитания ученый, — …Смотрите, ваше сиятельство, типа маны которая отвечает за кровь, хоть и не на много, но больше.
Граф смотрит на Бориса так как будто если он сейчас не пояснит что это значит, тот открутит ему голову. Ученый не подводит раздраженного графа:
— Это значит что его родовой, если так можно выразится, дар — это кровь, если его дети не будут двухдарниками как сей несомненно впечатляющий индивид, то с большой вероятностью они унаследуют кровь.
Граф подошёл к столу, и задумчиво посмотрел на один из графиков. Его взгляд показывал что он принял некое решение. Надеюсь не смертный приговор для меня.
— Металл и кровь, — повторил он, пробуя слова на вкус. — Редкое сочетание. Смертельное. — Он опустил пластину и повернулся ко мне. — Ты знаешь, что это значит?
Я выдержал его взгляд. В груди пульсировало ровное, уверенное тепло, и голос СИМЫ, теперь ясный и спокойный, шепнул:
«Это значит, что ты не просто маг. Ты оружие. И они это только что поняли».
— Нет, ваше сиятельство, — сказал я, и голос мой звучал ровно, хотя внутри всё кипело. — Но я хочу узнать.
Граф смотрел на меня ещё несколько секунд, потом усмехнулся — с той же холодной оценкой, что и всегда.
— Тогда завтра ты узнаешь. — Он положил пластину на стол. — А сейчас — иди. Отдыхай. Завтра будет настоящая работа.
— И ещё. Ты сегодня удивил меня.
Он развернулся и вышел, оставив нас в тишине. Борис вытер лоб и тяжело опустился на стул. Павел принялся отключать приборы, стараясь не смотреть в мою сторону. Анна, проходя мимо, задержалась на секунду, взглянула на меня — и на её губах появилась лёгкая, едва заметная улыбка.
— Металл и кровь, — повторила она, пробуя слова на вкус. — Ты будешь прекрасным мужем. Сильный и выносливый. Любая девушка захочет быть твоей.
Она вышла, оставив меня гадать, что именно она имела в виду — комплимент, угрозу или приглашение.
Никита остался стоять рядом, глядя на меня с новой смесью уважения и… настороженности?
— Ты, — сказал он, и голос его дрогнул, — ты только что достиг середины ранга за десять секунд. И у тебя два направления. Одно из них — кровь. — Он покачал головой. — Ты хоть понимаешь, насколько это… страшно?
Я поднял руку, посмотрел на неё. Пальцы слегка дрожали, но слушались. Кожа была бледной, как и вчера, но теперь, если приглядеться, в венах угадывался едва заметный, серебристый отблеск.
— Знаешь, — сказал, чувствуя, как внутри разливается странное, почти приятное спокойствие, — я только что понял: я не боюсь. — перевёл взгляд на Никиту и улыбнулся. — То, что я стал магом двух направлений, это несомненно сильно. Но характер то мой не изменился.
Он хотел что-то сказать, но промолчал, только с улыбкой покачал головой и жестом указал на выход:
— Идём. Я провожу тебя в комнату. Тебе правда нужно отдохнуть.
Мы вышли из лаборатории, и я снова почувствовал, как по телу разливается ровное, глубокое тепло. Источник пульсировал в такт сердцу, но теперь — не как чужеродный орган, а как часть меня, как будто она всегда там была. Гул в груди утихал, но я знал, что Сима там, внутри, наблюдает и слушает.
Никита шёл рядом, замедлив шаг, чтобы идти в ногу. Он молчал, но я чувствовал, что он ждёт вопроса. И когда мы свернули в галерею, где утренний свет струился сквозь высокие окна, я решился.
— Никита, — сказал я, не глядя на него, — что значит «кровь»?
Он на секунду запнулся, потом нервно засмеялся.
— Ты, наверное, думаешь, что это что-то про вампиров или жертвоприношения, да? — Он покосился на меня. — Не совсем… точнее совсем не то, но я не разбирался в тонкостях этого типа магов.
Я промолчал, ожидая продолжения.
— Кровь как направление — это не магия над живой кровью, — пояснил Никита, понижая голос, хотя вокруг никого не было. — Ты не сможешь остановить сердце врага на расстоянии. Биополе живого существа этого не позволяет — оно блокирует внешнее вмешательство в живую ткань. Так что если ты думал, что сможешь просто щёлкнуть пальцами и высушить кого-то, — он покачал головой, — забудь. Так не работает.
— А что тогда?
— Манипуляция своей кровью, — ответил он. — И ничьей. Усиление регенерации, повышение выносливости, временное увеличение силы. В бою это даёт колоссальное преимущество — ты можешь заживлять раны прямо во время схватки, продолжать двигаться, даже когда должен упасть. — Он посмотрел на меня с лёгкой завистью. — на высоких рангах, если тебе снесут голову, то далеко она не отлетит, прирастет обратно, если мана конечно есть. Но это требует огромной концентрации, хороших знаний и чувства меры. — Он понизил голос ещё сильнее. — Если ошибаешься, можно случайно запустить процесс свёртывания в собственном теле. И тогда…
Он сделал паузу, многозначительно глядя на меня.
— …сердце просто остановится.
Я переварил эту информацию.
— А с чужой кровью?
— С чужой