Первая капля - Роман Золотов
Борис покосился на графа. Тот кивнул.
— Семьсот!
Я приготовился к новой волне, но вместо привычного тёплого потока меня встретило нечто иное. Треск. Отчётливый, резкий, как разряд высокого напряжения. Он шёл изнутри, из самой глубины источника, и был такой громкий, что на миг я оглох.
Я почувствовал, что источник начинает распирать, Сима не смогла вместить больше, и остаток хлынул в основное хранилище. Плохо, он сейчас расколется.
«СИМА!» — мысленно крикнул я, но она не ответила. Она просто взяла лишнюю ману.
Энергия хлынула лавиной — как расплавленный металл, текущий по венам. Я почувствовал, как мой источник, который секунду назад был пустым и голодным, вдруг переполнился, в одно мгновение. Без предупреждения. Он был полон, слишком полон.
И я понял: он лопается. Сима не справляется. Ей надо помочь.
Трещина пошла по стенке источника — я ощутил её, как физическую боль, как будто кто-то разрывал мою грудную клетку изнутри. Мана хлынула в щель, и я закричал — не от страха, от чистого, всепоглощающего огня, который разливался по телу, сжигая нервы, мышцы, каждую клетку.
— Роман! — крикнул Никита, шагнув вперёд, но его голос тонул в шуме крови в ушах.
Я уже не контролировал себя. Мана была везде — в руках, в ногах, в позвоночнике. Я просто распихивал ее в любые места куда мог дотянуться, но понимал, я не успеваю, мана накапливается быстрее чем я могу ее распределить. И если бы не Сима...
«Я здесь!»
Голос прорвался сквозь гул — резкий, командный, словно окрик сержанта в бою.
«Не смей умирать, идиот! Перестань сопротивляться мане, это единственный путь!»
Я даже не успел осознать её слова. Просто обмяк на стуле, позволив телу обвиснуть, — другого способа «перестать сопротивляться» я не знал. Но это сработало. Жжение, которое разрывало меня изнутри, вдруг сменилось направленным, но неравномерным потоком разливаясь по телу, словно разгружая переполненную плотину через аварийные шлюзы. Энергия ушла в руки, в ноги, в мышцы, в кости, в каждую капилляру, проблема была в том что где-то маны было больше, где то меньше. Тело горело, но не ломалось. Источник больше не трещал — Сима, она взяла неравномерную ману в теле под контроль, и начала стабилизировать ее по телу, выровняла неравномерность.
— «Умничка». — шепчу мысленно. В голове крутится мысль, что это скорей всего был бы мой конец. Нужно срочно самому учится управлять маной.
Я не знаю, сколько это длилось. Миг? Вечность? А потом жжение стихло, оставив после себя лишь ровный, глубокий жар в груди. Как угли, которые больше не горят, но ещё дышат теплом.
Вспышка. Золотистая, чистая — она прошла сквозь меня, выжигая всё лишнее, оставляя лишь пульсирующее, живое ядро. Я открыл глаза и увидел, как шар под моей рукой погас — не взорвался, не потускнел, а именно угас, как будто отдал всё, что имел.
Медленно убрал руку от этого изощренного способа самоубийства. Ладонь была цела, только слегка красная. Всё тело гудело, как после долгого бега, но я мог дышать. Я был жив.
— Накопитель на нуле, — прошептал Борис, глядя на прибор с таким выражением, будто увидел призрака. — Всё ушло... в него. И... больше, чем было. Прибор показывает, что через него прошло почти тысяча четыреста единиц, практически одномоментно! Но я запустил лишь тысяча двести, и подавал их постепенно… — он хмуро смотрит на Павла — Откуда ещё двести?! Почему всплеск был одномоментный? А если бы мы его убили? — срывается он на подчиненного.
— Э… это не я! - Павел сам не понимает что произошло. — Я сейчас же проверю все еще раз.
— Там было больше, — сказал я хрипло, вытирая выступивший на лбу пот. — В источнике. Она копилась где-то в глубине, пока не стало слишком много. И тогда я просто... раскидал её по телу.
— Как? — резко спросил граф, подходя ближе.
Я перевёл дух и прислушался к себе. В груди, там, где раньше был пустой источник, теперь пульсировало что-то тёплое и ровное. Как второе сердце. Непонятное и от чего то, родное, как будто ему всегда было там место. А внутри него — голос, который я узнавал всё отчётливее.
«Рома! — раздалось в голове знакомое, но обновлённое, — я готова. Я здесь. И мы справились».
Я не мог сдержать улыбку. Никита смотрел на меня широко раскрытыми глазами, переводя взгляд с моего лица на потухший накопитель.
— Что с тобой было? — спросил он, и голос его дрогнул. — Ты кричал так, будто...
— Будто я горел, — закончил я. — Так и было. Но я справился, вроде как…
Борис отступил на шаг, отирая лоб, и покачал головой — Я такого не видел. Никогда.
— В каком смысле? — спросил я, прислушиваясь к себе.
— В прямом, — Борис указал на прибор, который всё ещё гудел, регистрируя остаточные показатели. — Объём вашего источника вырос в два раза за десять секунд
— Надо же… — голос графа прозвучал ровно, но в нём прорезалась та же стальная нотка, что и всегда, когда он сталкивался с неожиданностью. — Ты достиг середины ранга послушника сразу после наполнения источника...
Он стоял в двух шагах, скрестив руки на груди, и смотрел на меня так, будто видел впервые. Его глаза — холодные, расчётливые — изучали меня с новой, более пристальной внимательностью, ощупывая каждую деталь моего лица, каждое движение пальцев, каждое дыхание.
Я перевёл дух. В груди всё ещё горело, но теперь — ровным, глубоким жаром, как от долгого бега. Источник больше не был пустым. Он был полон. И даже переполнен.
— Ты распределил ману по телу, не умея её контролировать, — заметил граф, и в его голосе мелькнула не то насмешка, не то одобрение. — Это техника укрепления. Довольно распространённая и грубая. Обычно нужно постепенно пропитывать тело своей маной, чтобы оно укреплялось. Месяцами. Годами. — Он сделал паузу, и его глаза сузились. — Но ты смог впитать довольно большой для тебя поток за секунду.
Он замолчал. Вопрос повис в воздухе: «Как ты это сделал?»
Он не ждал ответа — я видел это по его глазам. Он видел, что я не всё говорю. Но он давал мне пространство, за что спасибо ему. Но откуда такая лояльность? Видимо моя потенциальная полезность больше чем возможные проблемы.
Я стоял, чувствуя, как тело гудит от остаточной энергии, и внутри, глубоко, голос Симы отозвался насмешливо:
«Умный мужчина. Он видит что мы очень ценный «актив»».
Я уже открыл рот, когда Борис Степанович, до этого стоявший с бледным лицом и трясущимися руками, вдруг заговорил:
— Ваше сиятельство… предварительный отчёт.