Первая капля - Роман Золотов
Никита ненадолго замолчал. Мы как раз проходили мимо клетки с воронами, я наклоняюсь и подбираю ониксовое перо. Верчу его в руках, и оно красиво переливается на солнце. Даю Никите время собраться с мыслями.
— Как тебе в нашем мире? — неожиданно спрашивает он. — Лучше чем в твоем?
Я сунул перо в карман. Не знаю зачем.
— А ты как думаешь? — отвечаю. — Я двадцать лет ел жижу, которая на вкус как пластик. Спал в бараке на четыре человека. Рисковал жизнью в таких мирах, что ваш… кажется сказкой. — настроение испортилось. — Так что да. Тут лучше, чем в моем мире. Там я всегда был в клетке. Тут, только второй день. И судя по тому, что твой отец меня проверяет. Это ненадолго.
Я замолчал. На прогулку резко стало плевать. Никите, впрочем, тоже. Он замолчал на мгновение, а затем сказал:
— Прости. Наверное, я переступил черту. — искренне говорит, ничего не скажешь. — Мне просто было интересно. Ты интересный человек Рома. Не потому, что из другого мира, я видел как ты общаешься с мачехой. И слышал про твой потенциал. Я подумал что мы могли бы стать товарищами.
Он замолчал, я задумался. Никита хороший парень. Добрый, и немного наивный, но он умен, и амбициозен. Как человек он прекрасный. Может и выйдет что то из нашей дружбы?
— Я бы тоже этого хотел. Но твой отец не будет против? — все же уточняю, на всякий случай — Все же я «простолюдин», и пока неизвестно будет ли у меня магия.
— Если бы он был против — он бы не отпустил меня, показать тебе сад. Я могу сказать, что у него на тебя большие планы... и не только у него — загадочно произнес Никита.
— Тогда будем друзьями? — серьезно спрашиваю — И я не буду уточнять что ты сейчас имел ввиду.
Никита кивнул. Просто хлопнул меня по плечу. И пошел дальше.
— Тогда пойдём. Отец ждёт.
* * *
Мы вышли из оранжереи. Солнце уже поднялось высоко, и тени в саду стали короткими. Я шёл рядом с Никитой и думал о том, что этот парень — единственный, кто говорит со мной не как с «гостем», не как с «активом», а как с человеком. Может, потому что он сам ещё не до конца стал тем, кем его хотят видеть.
«Он хороший, — сказала Сима. — Наивный, но хороший».
«Наивные долго не живут. — уточняю я. — но его наивность не отменяет того что он и правда умен. Он дал мне только базовую информацию, и не раскрыл тайн своего рода. Прекрасно видит грань»
«Тут ты прав, да. Но он учится. И у него есть ты». — говорит напарница.
Я усмехнулся не отрицая.
«Я — плохой учитель».
«Ты — умеешь выживать там, где сдохнет большинство этих магов. Это уже гораздо больше, чем у людей из этого мира».
У дверей кабинета Никита остановился.
— Дальше сам, — сказал он. — Удачи. — и вошел в дверь.
— Спасибо. — говорю ему в спину, и машет мне рукой не оборачиваясь.
Я постоял секунду, глядя на открытую дверь. Потом вздохнул и сделал шаг вперед.
Пора было узнать, какой подарок граф приготовил для меня.
* * *
Пока в кабинете графа Роман выслушивал очередные команды, в восточном крыле поместья, в комнате без окон, где пахло сыростью и старым камнем, Анатолий Книжников — сидел в кресле и тихо радовался. Он получил предоплату, теперь он богат, а совсем скоро станет и дворянином.
Но больше всего его радовало то что этот зазнавшийся граф сполна заплатит за все унижения которые пришлось вытерпеть псионику. Скоро, совсем скоро, он передаст память этого иномирца роду Песковых, и тогда графу крышка. Его похоронит его же собственная гордость. Это безмерно грело сердце старого Чтеца.
Жаль только не получилось залезть ему в голову полностью, но он давно владеет своим даром, и знает, что надо задавать наводящие вопросы, и читать ту информацию которая всплывает на верх сознания. Впрочем, и узнанного уже хватит графу на несколько смертных приговоров.
Его размышления прервал хруст петель, Дверь открылась так резко, что ударилась о стену — петли взвизгнули.
— Что происходит? — Он вскочил с кресла. — Кто вы такие?
— Вы не имеете права! Граф знает о моей работе!
Вместо ответа, в его комнату вошел Григорий Алексеевич. За ним — двое гвардейцев, молчаливых, с автоматами на плечах. Ещё двое остались в коридоре. Полковник остановился в двух шагах, посмотрел на Чтеца сверху вниз. В его взгляде не было ни ненависти, ни торжества. Только усталость человека, который делал это сотни раз.
— Анатолий Книжников, — сказал он ровно. — Именем его сиятельства графа Воронцова вы арестованы за измену роду.
Один из гвардейцев ударил его прикладом в лицо. Чтец упал и поднял голову, криво ухмыльнувшись. Он смотрел только на солдата который его приложил.
— Ваня, — сказал он вкрадчиво — А твоя жена знает, что ты ей изменяешь? Может пойти и рассказать ей, а? Не думаю, что она обрадуется. У вас же такие замечательные детишки.
Ваня отступил на шаг. Его лицо побледнело. Он больше не смотрел на Чтеца — смотрел в пол. Григорий заметил это, но ничего не сказал. Не с руки ему разбираться в семейных дрязгах.
Тяжелый армейский ботинок прилетает Чтецу в лицо. Глава гвардии Воронцовых не будет играть в игры псионика.
— Не слушайте его, — строго сказал Григорий — Ему не долго осталось.
Обличенный гвардеец расслабился, но теперь с подозрением смотрел на Чтеца. Псионик перестал улыбаться. Впервые за всё время. Все его надежды были порушены, ему ничего не остается кроме как наорать на виновника своего позора.
— Ты знал? И он знал? — его голос дрожит, он только сейчас начал осознавать свою настоящую роль. — Я снова стал пешкой в его игре? Как? Откуда вы узнали? — срывается он на крик.
— Встань. — сухо, сказал бывший военный.
Чтец не двинулся.
— Он ведь знал всё с самого начала, да? — повторяет ошарашенный маг — Каждое моё слово, каждый мой звонок. Он просто ждал. — Он посмотрел на свои руки. — А я думал, что умнее. Думал, что пешка может стать ферзём.
— Ты не пешка, — сказал Григорий, и в его голосе впервые появилось что-то похожее на эмоцию, презрение. — Пешка может стать кем угодно. А ты был простым дураком.
Он кивнул гвардейцам. Те шагнули вперёд, подняли Чтеца с пола без лишних церемоний. Один заломил руки, второй защёлкнул на запястьях холодные кандалы. Чтец не сопротивлялся. Только поморщился, когда металл сомкнулся на коже.