Первая капля - Роман Золотов
Я сглотнул. Приятно, ничего не скажешь Но это вроде как сильно. Нужно будет начать разбираться.
— Хм… пока перспективы хорошие. Но почему тогда все так отреагировали?
— Потому что, таких магов мало — указал Никита. — И я скажу тебе так. Жизнь их обычна не долгая. Опасная это магия, одна ошибка, и можно гроб заказывать.
— И не только магия. Уверен за такими еще и охота идет, либо что бы завербовать, либо убить, пока не окреп.
Никита сморит на меня, но ничего не говорит. Думает что я долго не протяну? Жаль его огорчать. Он открыл рот, чтобы что-то сказать. Потом закрыл. Потом покачал головой.
— Ладно. Проехали. Но ты запомни: если что — я тебя предупредил.
— Предрассудки. — устало качает головой, но продолжает. — В некоторых странах, в той же Франции, до сих пор считают, что кровавая магия — это проклятие, но это связано скорее с тем что они сильно повздорили с Валахией, а их государев род как раз владел магией крови, Валахийцы тогда знатную резню устроили. Так что кровников во Франции до сих пор сжигают на кострах, если узнают.
— У нас же, в России, предрассудков поменьше. — Уточняет он. — Император ценит практическую пользу.
Я нахмурился. Перспективы двоякие, с одной стороны — сильный дар, с другой — общественные предрассудки.
— Слушай а что с металлом?
Это редкое направление, но более понятное. Управление металлом, формирование различных форм под нужды: оружие, доспехи. В бою — ты можешь создавать щиты и копья из воздуха, превращая сталь в послушное оружие. В мирной жизни — ты будешь незаменим для ремесленников, кузнецов, артефакторов. Это сильное и уважаемое направление. Но…
— Что «но»?
— Но на высоких рангах, — Никита посмотрел на меня с настороженностью.
Я остановился, обернулся к нему. Солнечный свет падал на его лицо, и я видел, что он серьёзен.
— И что мне теперь делать с этим знанием?
Никита вздохнул, прошёлся по галерее и остановился у окна, глядя в сад.
— Роман, — сказал он, и голос его стал тише, — я скажу тебе как друг, а не как сын графа. Если ты останешься здесь, в поместье, если ты станешь слугой нашего рода — тебя убьют.
— Ага. Я не удивлен. — для меня это не сюрприз. — Пояснишь?
— Не сразу, — продолжил Никита, не оборачиваясь. — Сначала тебя будут использовать. Проверять, изучать, тренировать. Но когда поймут, что ты действительно можешь стать сильнее любого из нас — начнётся охота. Князья, другие роды, даже Тайная Канцелярия. Ты — ресурс, а ресурсы не оставляют в чужих руках.
Открыв глаза и пристально посмотрев прямо в мои, он выдает:
— Но потенциал у тебя огромный… даже выше чем у меня, но развить тебе его не позволят. — он загрустил.
— Мой родной источник в три раза больше общепринятого, и отец сулил мне достижение ранга Магистра. Но меня не посмеют трогать если не хотят войны с моим родом. Ты же… — слова даются ему тяжело — …один.
Он вновь прикрывает глаза. Я понимаю, в своей голове он уже вынес мне приговор.
Резко подхожу к нему, и хлопаю по спине, звонкий хлопок эхом разносится по коридору. Никита в шоке раскрывает глаза. Гвардеец рядом с вопросом посматривает на нас. Машу ему рукой, мол все в порядке.
— Рано ты меня в ходячие трупы записал. — весело говорю я.
Нравится мне этот парень, вроде пару дней знакомы, но я не чувствую от него фальши. Даром что темник-аристократ. Тишина повисла между нами на пару секунд, пока Никита вдруг не спрашивает, посматривая то на меня, то на гвардейца рядом:
— Может пришить тебя за неуважение? — протягивает он. А затем… Разражается смехом — Ладно, живи пока простолюдин. — Он грозит мне пальцем, но сказал это с такой усмешкой, что я понял: для него я уже давно не просто «безродный». Мы просто оба этого ещё не произнесли вслух.
Он махнул напрягшемуся гвардейцу — тот явно расслышал только «пришить» и приготовился к действию. Увидев жест Никиты, вояка выдохнул и расслабился.
Я смотрел на Никиту, чувствуя, как внутри, в груди, пульсирует источник — горячий, живой, полный энергии, которую я только начал понимать. И в его глубине, как тихий отголосок, шепнула СИМА:
«Он прав. Мы должны спрятаться. Или стать настолько сильными, чтобы нас не тронули».
Я выдохнул, и на губах появилась лёгкая, почти незаметная улыбка.
— Спасибо, Никита. — Я подошёл к нему, положил руку на плечо. — За правду.
Он слегка кивнул.
— Ты заслуживаешь знать. А теперь — иди, отдыхай. Сегодня был тяжёлый день.
Я развернулся и пошёл по галерее, чувствуя его взгляд в спину. Внутри, под слоем усталости, закипало странное чувство.
«В этом мире, — подумал я, — чтобы выжить, нужно быть сильным. Жаль что все не может быть так просто как было до этого».
Я закрыл за собой дверь и прислонился к ней спиной, давая себе несколько секунд на то, чтобы просто выдохнуть. Солнце клонилось к закату, и косые лучи золотили пол.
Я прошёл к кровати и сел на край. — давно заметил что надо действовать, а не просто идти на поводу — В груди мана медленно циркулировала — источник больше не был пустым. Он был полон, и внутри него, как драгоценный камень в оправе, покоилась СИМА.
«Сима, — мысленно позвал я, — запускай полную диагностику. Сначала по своим системам, потом по моему состоянию. Что изменилось?»
Тишина длилась не больше секунды. Потом в голове раздался её голос — уже не сбивчивый и слабый, а ровный, уверенный, но с налетом бывшей исполнительности.
«Принято, Ромочка. Провожу анализ...» — вот ведь виртуальная кокетка.
Я закрыл глаза, чувствуя, как внутри, в глубине источника, разливается лёгкое покалывание. Словно кто-то осторожно перебирал мои внутренности, ощупывая каждый уголок, каждую клетку.
Через несколько мгновений перед внутренним взором вспыхнули графики — не те, что я привык видеть на экранах в Куполе, а странные, мерцающие, состоящие из золотистых линий и пульсирующих точек. Они накладывались на моё тело, высвечивая различные участки.
«Диагностика завершена, — сказала СИМА, и в её голосе проскользнуло что-то похожее на задумчивость. — Состояние стабильное. Источник заполнен на 94 %. Остаточная мана распределена по телу неравномерно — концентрация в районе грудной клетки и вдоль позвоночника. Присутствуют микротрещины в структуре источника, но они, кажется, затягиваются.»
— Микротрещины? Кажется? — переспросил я, открывая глаза. — Это опасно?