Другая женщина. Она хочет забрать мою семью - Оксана Барских

Но когда мне вдруг звонят с офиса Марка, настораживаюсь. Не сомневаюсь, что дело в муже. Неужели он уже в городе? С какой стати Марк так рано вернулся домой?

Вздыхаю и решаю всё же взять трубку, не прятаться же всю жизнь.

— Да? — грубовато отвечаю я, но когда слышу в ответ голос мужа, мое сердце обливается кровью. Ничего у меня не утихло. Обида и боль всё также сильны даже спустя пару дней.

— Вика? Где вы? Вы с Мартой в порядке?

Его голос звучит обеспокоенно, словно он и правда переживал, но я сжимаю зубы и заставляю себя говорить холодно, хотя слезы так и рвутся наружу. Бесит, что я такая слабачка, что не могу не расплакаться.

— А тебя это волнует? — язвительно отвечаю я вопросом на вопрос. — Кажется, ты весьма неплохо проводил время без нас.

— О чем ты? Ты снова за свое? Обиделась и уехала, прихватив дочь, ничего не сказав? Ты в своем уме? Я тут на уши всех поднял, а ты просто решила мне свой характер показать?

Марк явно выходит из себя, злится, но я не собираюсь больше сглаживать наше общение. Замалчивать проблему, когда он сам закрывает на нее глаза.

Догадываюсь, что Нора не сказала ему о моем звонке. Выходит, Марк не знает, что я уже обо всем в курсе. Тем приятнее мне его разоблачить.

— Если кто и в себе, то это я. Прекрати уже, Марк, я всё знаю. Не строй из себя правильного и великомученика. Я всё знаю о вас с Норой, хватит меня обманывать! Я видела вас с ней в одной постели, так что не смей мне врать, что между вами ничего нет!

Нехотя я скатываюсь в легкую истерику, мой голос звенит от напряжения, но больше всего меня беспокоит последующее молчание. Заставляет меня всю сжаться в ожидании окончательной точки в наших отношениях. Всё жду, что он выпалит, что раз я всё знаю, то он требует развода, что хочет быть с Норой, но этого вдруг не происходит.

— Что за чушь? — вместо этого холодно произносит он. — Я уже устал от твоих бурных фантазий, Вика. Если ты хочешь развода, то просто так и скажи. Прекрати выдумывать небылицы и не вздумай пичкать ими мою дочь!

— Развода? — сиплю практически беззвучно, горло жгутом стягивает.

От жгучей обиды мне хочется рыдать. Чего угодно ждала, но только не этого!

Не того, что Марк начнет меня обвинять! Тогда как виноват он сам!

— Как ты смеешь мне угрожать? Перекидывать на меня вину? Как ты вообще смеешь так со мной разговаривать⁈ После того, что ты сделал! Думаешь, я просто так уехала? Идиоткой меня какой-то считаешь? Пожалуй, мне и правда нужно подать на развод, потому что у нас с тобой, Марк, ничего не получается! Ты всё разрушил!

— Вика… Да ты…

Он молчит. То ли в себя приходит, то ли подбирает слова, чтобы снова меня обмануть.

А я не хочу слушать! У меня в груди дыра! Огромная. Размером со Вселенную. Черная ярость заставляет кровь кипеть, я просто не в себе. Плохо соображаю, что говорю, и всё же начинаю громко рыдать, оплакивая свой брак, который Элеоноре всё-таки удалось сломать.

Как бы я ни пыталась, она увела у меня мужа!

— Вика, послушай… Вика! Не надо, не плачь, родная… Послушай… О чем ты вообще говоришь? Объясни по-человечески, что происходит? Почему ты уехала? Что ты видела?

Марк спрашивает уже более нормальным тоном, кажется, он пожалел о том, что начал с обвинений, и чувствует, что я не просто так сорвалась и срочно улетела домой.

Но я не собираюсь облегчать ему жизнь.

Нет. Не после того тона, которым он со мной разговаривал.

Не после того, как начал агрессивно наезжать, приплетая к нашей ссоре дочь.

Не после того, что я увидела…

Я решительно нажимаю на кнопку отбоя, чтобы прекратить этот жуткий разговор, а потом сползаю вниз по стене, изливая свою боль через слезы.

Плачу так долго, что в конце концов у меня уже болит буквально всё: глаза, кожа на лице кости, сердце… Чувствую себя буквально инвалидом, настолько мне плохо.

Как будто вот-вот на части распадусь и от меня не останется ничего, кроме бесполезной трухи…

Плачу, пока кто-то меня не обнимает. Поднимаю глаза, щурюсь. Это Катя.

— Боже, Вика, что с тобой?

— Это Марк… Он…

Захлебываясь словами, не могу толком ничего сказать, Катя, нахмурившись, качает головой, а потом раскидывает руки, чтобы стать моей персональной «жилеткой».

Какое-то время мы сидим, я успокаиваюсь, спрашиваю, где девочки, подруга говорит, что они играют вместе и ничего не слышали. Не слышали, как я тут ревела. Это хорошо. Пусть побудут в своем маленьком детском мире, которого не касаются взрослые проблемы.

— Что он тебе сказал? — все-таки спрашивает Катя, внимательно вглядываясь мне в лицо в попытке понять, что же случилось и почему я так разрыдалась.

Всхлипнув, обнимаю себя руками и, помотав головой, отвечаю:

— Ничего он толком не сказал. Начал с каких-то нападений. Его как будто подменили, Кать, — говорю хриплым голосом. — С той поры, как случилось это чертово слияние, он переменился. Я просто не могу одного понять — зачем было врать? Если у них роман, зачем он возился со мной? Я просто не понимаю…

Она понуро вздыхает. Глаза подергиваются пеленой.

— Знакомо… — вздыхает, и меня словно простреливает.

— Прости меня, Кать, — тянусь к ней и беру за руку. — Ты только что всё это пережила, и я вот тут со своими проблемами… Прости…

— Ничего, — она улыбается. — Для этого и нужны подруги.

Снова обнимает меня.

— Что ты будешь делать? Пойдем, может быть, приготовим детям что-то вкусное? И ты отвлечешься, и они займутся чем-то кроме гаджетов.

Отвлекаемся на время, а потом до меня вдруг доходит, что Марк, когда вернется домой, не найдет нас, сразу же пойдет к Кате. Он заставит меня разговаривать с ним, но смогу ли я? Найду ли в себе силы? Девочки щебечут рядом, рецепты ищут, Катя их отвлекает, как может, я же размышляю, не в силах сосредоточиться на их разговорах.

Где нам жить? Куда нам поехать?

Снимать квартиру? Подать на развод и раздел имущества?