Другая женщина. Она хочет забрать мою семью - Оксана Барских

— У Льва был конфликт с Густавом, разве нет?

Я решаю воспользоваться чужой откровенностью, разузнать больше. То, что Нора никогда не расскажет, и о чем Марк, возможно, не догадывается.

— А вы не знаете, почему Лев выгнал бедного мальчика из дома? — цокает языком Оливия. — Ему тогда исполнилось двадцать, ходили слухи, что Нора крутила с этим мальчишкой, а выставила всё так, что это он пытался ее силой взять. Скандал такой был, вы не представляете, вся Женева на ушах стояла. Жаль, что Лев до самой смерти так и не узнал правду. Ни за что не поверю, что милый мальчик Густав мог кого-то обидеть.

Пока Марка не было, я узнала много нового, и ни капли не удивилась этому. Нора давно не видится мне ангелом с белыми крыльями и с нимбом над головой. Эта женщина вполне способна идти по головам.

— Семейный адвокат Гольденбергов вызвал на оглашение завещания и Густава, — вдруг задумчиво говорит жене Олаф, — так что, возможно, что-то Лев сыну да оставил…

Когда в зале снова появляется Элеонора, но уже недовольная и злая, семейная пара как-то быстро ретируется, затерявшись в толпе, а я остаюсь стоять посреди зала одна. Но вскоре талии касается рука Марка, и я чувствую облегчение. И судя по загадочной улыбке, он остался доволен своей вылазкой.

— Ты говорил с Густавом? — спрашиваю я, чувствуя, что так оно и было.

Марк едва заметно кивает, но больше ничего не говорит. К нам подходит Элеонора, старается принять благопристойный вид, но не может скрыть, что что-то идет не по ее плану.

— Марк! Нам срочно надо поговорить о Густаве и его наглых притязаниях на наследство!

Несмотря на то, что после похорон прошло уже несколько дней, Элеонора не спешила возвращаться в Россию, а потому и Марк не мог вырваться домой. Всё решал с Норой дела и с каждым днем всё сильнее мрачнел, словно они никак не могли договориться.

По обрывкам разговоров я поняла, что Марк категорически против переезда в Женеву и готов на огромные потери, даже на разделение бизнеса, чтобы не идти против своей воли и не подчиняться Элеоноре.

Вот только никак не мог обрубить все связи с партнершей, словно она его чем-то держала. Имела на него что-то, что связывало Марку руки.

— Марк, давай поговорим, — я ловлю его практически на пороге, когда он уже собирается ехать в местный офис.

Я просто хочу спросить, когда он вернется, ведь у нас сегодня праздник, о котором Марк, скорее всего позабыл, годовщина свадьбы. Со всеми этими проблемами я и сама чуть не упустила из виду наш день, но вдруг вспомнила, купила Марку подарок и заказала столик в ресторане, чтобы посидеть всей семьей.

Оглядываю его статную фигуру, на которую он накидывает светлый пиджак. Подаю ему пальто, и сердце сжимается оттого, что он сейчас едет к ней.

Ощущение, что она забирает его у меня.

Каждый раз, когда за ним закрывается дверь и я знаю, что он поедет к ней и будет находиться в ее обществе.

Это просто невыносимо! Я уже не в состоянии это выносить!

Я как натянутая струна, которая вот-вот лопнет.

Пусть Марк меня уверил, что между ними ничего нет, пусть и сказал, что собирается разделить бизнес. И плевать на все проблемы, которые последуют за этим.

Я всё равно чувствую опасность, чувствую угрозу.

Никак не могу забыть наш разговор на кухне, когда Элеонора обмолвилась о том, что ее муж практически мертв, тогда как еще ничего не предвещало его скорой смерти.

Он лежал под ИВЛ и вполне мог выздороветь.

Значит, она явно подстроила его смерть. Убила собственного мужа.

Правда, у меня нет никаких доказательств, и я ни с кем не могу говорить об этом.

Но внутри всё бьется на осколки, когда я думаю о том, что он сейчас поедет к ней и скажет о разделении бизнеса. И что тогда?

Что сделает Элеонора? На какие шаги она пойдет?

Мне кажется, что эта женщина всевластна. Как грозный злодей, которого никак не победить. Я не знаю, что мне делать, и мне некому обращаться, кроме как к Марку.

— Сейчас? Ты хочешь поговорить сейчас?

Он смотрит на меня усталым взглядом, и меня пугает его мертвенно-бледное лицо. Вижу, как он измучен всей этой ситуацией. Мне так хочется ее разрешить, но я не знаю как, не понимаю, и посоветоваться не с кем.

— Почему именно сейчас, когда я срочно должен уезжать, Вика?

Он злится, но я видела, как пять минут назад он с улыбкой разговаривал с Норой, и это меня задело. Со всеми своими проблемами с Норой он будто забыл о нас. Обещал, что уделит мне с дочкой внимание, а сам всё время пропадает на работе. Понимаю, что это последние дни, когда он общается с Норой, но не могу отделаться от мысли, что не всё с ней кончено. Он уходит к ней, еще и сегодня, когда он просто обязан быть с нами…

— Когда ты вернешься? В пять?

— В пять? Вик, сегодня я как раз хотел задержаться, нам нужно закончить дела.

Сердце обрывается, обливается кровью, мне очень больно.

Она уже забирает его вечерние часы? Он точно покончит с ней?

— Вика…

— Да, Марк, скоро вы уже и ночевать вместе будете, ведь так много работы, — говорю с горечью, а он напрягается.

Мы сейчас не дома, а ничего не меняется. Всё, что его интересует — это работа. Мы с Мартой обделены вниманием, и вся моя тревога вырывается наружу. Неприятно всё это, ведь все эти дни я вела себя разумно и спокойно, хотя каждый раз, как муж уходил к Норе, я не находила себе места от беспокойства и ревности.

— Надо потерпеть. Осталось совсем немного. Скоро я всё решу, и всё вернется на круги своя, мы снова станем той семьей, какой были.

— А есть ли семья? — выдыхаю я, накрутив себя до предела возможностей.

— Ты снова за свое, Вик? Мы же всё обсудили. Не начинай, я спешу.

Он раздражен, и это раздражение передается и мне. Я так устала за последние дни, что больше не могу держать все эмоции в себе.

— Конечно, ты спешишь к НЕЙ! Признайся, что между вами с Норой? Почему она тебя