Другая женщина. Она хочет забрать мою семью - Оксана Барских
Эта догадка вертелась у меня в голове уже несколько дней, несмотря на то, что я слышала, что Марк угрожал Норе разделением бизнеса, но ведь угрозы свои в жизнь не воплощал, будто специально затягивал их разрыв.
И что мне оставалось думать? Что?
— Вика…
— Что Вика? Что? Я простила твою ложь, когда ты сказал, что она просто твой партнер, но ты смолчал, что она — твоя бывшая, а теперь ты идешь у нее на поводу и…
Он не дает мне договорить, выходит из себя.
— Между мной и Норой ничего нет, черт побери, Вика!
— Да, зато она напрямую заявила, что хочет тебя себе!
— И что? Ты совсем мне не доверяешь? Дай мне спокойно всё тут закончить! Твоя ревность меня душит!
— А меня убивает твоя ложь! Скажи, Марк, ты спишь с ней? Ты любишь ее?
— Сплю? Ты с ума сошла? Дурочка, я люблю тебя! А ты готова своими подозрениями разрушить наш брак.
— Любишь? Это я рушу? Хорошо, любимый, скажи тогда — какой сегодня день?
Муж меняется в лице. Чертыхается, опуская голову.
— Вик… Черт, я забыл… Давай отметим годовщину свадьбы завтра… Мне правда надо уйти… Дело не терпит отлагательств.
Грудная клетка сжимается обручем обиды и сожаления, сердце стучит, а сама я еле сдерживаю слезы.
— Если ты выйдешь за эту дверь, можешь не возвращайся. Выбирай — или она, или я! — так и хочется мне крикнуть изо всех сил, но я прихожу в себя и вовремя прикусываю губу. Вместо этого стараюсь держаться чуть спокойнее и не злиться. Это мне никак не поможет. Прихожу в себя, накрывая лицо руками.
Боже, я снова устроила истерику…
— У меня какое-то неприятное предчувствие, Марк… Не могу от него отделаться. Не могу объяснить, я просто сама не своя, но чувствую, что тебе нельзя к ней идти!
Трогаю грудь и потираю область под сердцем, оно даже болит, уже физически, из-за этих переживаний мне скоро придется обращаться к кардиологу.
— Родная… — Марк делает ко мне шаг, его голос смягчается, он осторожно берет мои руки в свои и прижимает их к своей груди. Смотрит на меня. Взгляд бегает по лицу.
— Сегодня всё закончится. Я обещаю тебе.
— Что закончится?
— Я закончу сотрудничество с Элеонорой. Это с самого начала было большой ошибкой. Просто я не знал, что она захочет…
— Что она хочет забрать тебя себе. Так и говори, Марк. И так было слишком много секретов.
— Просто я знаю, что тебе неприятно это обсуждать. Я виноват. Не нужно было с ней связываться. Буду вечно себя за это винить, — говорит покаянно, целует меня в губы и отстраняется, чтобы выйти из квартиры.
Он уходит, я слышу, как спускается по лестнице, а потом иду к окну, чтобы посмотреть, как отъезжает его машина. Провожаю его взглядом. Неприятное предчувствие так и не хочет меня отпускать. Кажется, что я должна что-то сделать. Что я не могу просто так оставаться дома и вообще ничего не предпринимать.
— Мама. А папа уже ушел?
Оборачиваюсь. Из спальни выходит сонная Марта, трет глаза, она явно расстроена.
— Да, папа только что уехал.
— Я так хотела его проводить.
Она подбегает к окну и забирается на стул, смотрит туда в попытке увидеть отца хотя бы на секунду. И я с кристальной ясностью понимаю, что ради этой маленькой девочки я должна бороться. Ради нее и ради себя. Ради нашей семьи.
Надо сохранить нашу семью.
Марк просил мне верить, он просил подождать сегодня, когда всё решится. Осталось всего лишь немного, возможно, несколько часов. А потом мы уедем и забудем про эту историю. Надеюсь, эта стерва останется в Швейцарии и будет делить наследство с Густавом, который точно намеревается не оставлять ее в покое.
Господи, пусть она переключится на него. Да на кого угодно.
Только бы нас в покое оставила.
Мы уедем, начнем всё сначала и справимся, даже если у Марка будут какие-то проблемы с карьерой, ведь я не сомневаюсь, что Элеонора будет ставить палки в колеса и не простит ему выхода из компании.
Вместе мы справимся, мы же семья.
— Папа ушел. А вот мы с тобой совершенно свободны. Когда еще представится возможность погулять по Женеве? Давай посмотрим в интернете, куда можно пойти? — увлекаю за собой дочку, чтобы она на время позабыла об отце.
Мы одеваемся, спускаемся в нижнюю кофейню и завтракаем, сидя у большого окна и глядя на прохожих. Отвлекаемся как можем. После идем гулять, заходим в пару магазинчиков, на время забывая о заботах и проблемах.
Но к вечеру тревога усиливается, когда Марк не отвечает на звонки и не появляется дома. Я звоню и звоню, но постоянно срабатывает автоответчик, это уже невозможно слышать. Марта занялась раскрасками, а я хожу по комнате и кусаю кончик своего пальца, нервничаю, извожу себя, не понимаю, что мне делать.
А когда хочу позвонить в очередной раз, от Марка поступает видеозвонок. Выдыхаю было с облегчением, но когда принимаю вызов, по ту сторону вижу лицо Норы. Расслабленное, но в глазах какая-то агрессия, от которой у меня всё внутри сжимается.
— Где Марк? — выдыхаю, чуя неладное. И не зря.
— Там, где ему самое место, дорогуша. В моей постели, — улыбается она, а затем слегка двигает телефон, позволяя мне увидеть всю кровать.
На ней на животе лежит голый Марк с красной спиной. Уверена, будь я там, смогла бы разглядеть следы от ногтей самой Норы.
Сердце мое стучит с такой силой, что я практически не слышу язвительных комментариев разлучницы, которая явно наслаждается моим обескураженным видом и собственной победой. В кадре периодически мелькает то ее голая ключица, то тело Марка, и я всё смотрю и смотрю, не в силах поверить в то, что он меня предал.
Обещал ведь, что всё закончится сегодня… Что порвет сотрудничество с Норой…
— Такова цена расторжения контракта, Вика. Ты ведь хотела, чтобы муж был только твой. Что ж… Ты своего добилась…
С этими словами она подхватывает с пола какие-то бумаги, а мой взгляд выцепляет опрокинутую бутылку из-под вина и раскиданные по полу вещи. Их явно сбрасывали в порыве страсти. Нора обмахивается бумагами, как веером, а потом швыряет