Мертвая тишина. Том 1 - Денис Старый

Я резко выключил колонку. Звенящая тишина обрушилась на нас тяжелой плитой. Слышно было только прерывистое, паническое дыхание двух десятков напуганных людей.

— Всё. Сон только днём, — чеканя каждое слово, заявил я, опуская автомат. Убедившись, что все окончательно проснулись, а Борец выглядит как обычный, насмерть перепуганный человек, я обвел комнату взглядом: — Есть у кого-то научное или хоть какое-то логичное объяснение, почему эта дрянь активируется в темноте и во сне?

Люди молчали. Они еще не отошли от шока, пытаясь унять дрожь в руках.

— Может… может, это из-за того, что во сне мозг переходит в другую фазу активности? Теряет защиту… и выделяется меланин? — неуверенно, сбивающимся голосом подала Лидия Ивановна. Она должна была дежурить вместе со мной, но я видел, как она клевала носом в кресле.

Я посмотрел на нее долгим взглядом.

— Принимаем эту версию за рабочую, — жестко отрезал я, пресекая дальнейшую панику. — Если у кого-то из вас возникнут другие мысли или теории — докладывать мне немедленно. А пока — никто больше не спит. Бодрствуем. Как хотите. Хотите — вливайте в себя кофе литрами. Хотите — бейте друг друга по щекам или лейте на голову ледяную воду. Хоть ножи в ногу втыкайте. Но спать теперь мы будем только при свете дня. Это приказ.

Я отложил пульт и передернул затвор автомата. Звук клацнувшего металла окончательно расставил точки над «и». Ночь только начиналась.

А сам я в этот момент, возможно, даже несколько малодушно, поймал себя на темной мысли: «А вдруг те, с кем мы, прежде всего я, конечно, должен завтра встретиться, сегодня просто не проснутся?» Вдруг эта ночная мутация сейчас выкашивает их отряд, превращая убежище в кровавую баню? Это решило бы столько проблем. Но надеяться на чудо в этом мире было глупо. Волшебники на голубом вертолете остались в прошлом.

В соседней комнате натужно ревел бензогенератор. Он жрал топливо отчаянно, как изголодавшийся зверь. Прикинув расход, я понял, что в лучшем случае запасов нам хватит еще на сутки. То, что бензином нужно обзавестись в промышленных масштабах, и как можно быстрее — стало неоспоримым фактом. Выживание теперь измерялось в литрах горючего. Как только пройдет эта утренняя встреча с неким «Волком» — и пройдет, как я жестко рассчитывал, в мою пользу, иначе и думать было нельзя, — вопрос топлива станет первоочередным.

Заправки рядом были. Вернее, одна, почти в шаговой доступности — через небольшой пролесок, как раз возле Радиационного центра. Я проходил мимо нее прошлой ночью. Там же на территории может стоять брошенный бензовоз. По крайней мере, когда я шел, он только прибыл на заправку.

Конечно, было бы фантастическим везением найти его полным, но даже если там плещется хоть какая-то часть нужного нам бензина или соляры — это уже джекпот. В крайнем случае, даже мазут пошел бы в дело, мы бы придумали, как его использовать. В нашем положении брезговать ресурсами не приходилось. Ну и на самой заправке топливо в резервуарах.

Ожидание пяти утра было мучительным, вязким, вытягивающим нервы. Солнце еще даже не думало всходить, небо едва-едва начало наливаться грязно-свинцовым оттенком, а мы уже заняли позиции у окон, до боли в глазах вглядываясь в предрассветный сумрак.

Примерно в четыре пятьдесят тишину мертвого района разорвал нарастающий, тяжелый гул мощного мотора. Но звук шел не с той стороны, откуда мы ожидали. Наши гости не стали выкатываться на открытую площадку. Они заходили сбоку, двигаясь вдоль глухого торца дома, чтобы максимально долго оставаться в слепой зоне. Умно. Но звук их выдал.

На этот рокот мгновенно отреагировали трое Молчанов, бесцельно бродивших неподалеку. Твари резко дернулись, развернулись на шум и с пугающей, ломаной прытью ломанулись навстречу машинам.

— Не сдохли, — сухо констатировал Полковник, глядя в окно.

В его голосе скользнуло мрачное удовлетворение. Он, по всей видимости, думал о том же, о чем и я: эти бандиты не были идиотами. Они тоже раскинули мозгами и быстро поняли, что сон в ночное время — это самая короткая дорога на тот свет.

Я начал раздавать последние приказы.

— Настя, — я посмотрел в ее напряженные глаза. — Если эти твари будут прорываться ко мне во время разговора, ты работаешь первой. Бьешь из арбалета. Тихо и наверняка. И только если ты мажешь или не успеваешь, остальные начинают выбивать их из огнестрела. Ясно?

Она коротко, по-военному кивнула, проверяя натяжение тетивы.

Затем я перевел тяжелый взгляд на одного мужика из второго подъезда. По факту — совершенно негодного к строевой службе: обрюзгшего, трусоватого, хотя внешне, если не приглядываться, он казался рослым и грозным амбалом. Идеальная декорация.

— Ты берешь трубу гранатомета, — я указал на тубус РПГ, лежащий на диване, — и высовываешься вместе с ней на балкон. Наводишь четко на их машины. Но, — я схватил его за воротник куртки, заставляя посмотреть мне в глаза, — ни в коем случае не стреляешь! Твоя задача — просто маячить там. Пугаешь и демонстрируешь серьезность наших намерений. Если у тебя дрогнет палец — мы все покойники. Всё понял?

Мужик побледнел и часто-часто закивал, сглатывая слюну. Всё это мы оговаривали еще час назад, но перед началом реальной операции нужно было вбить людям их задачи в подкорку, чтобы страх не парализовал их в критический момент.

Пусть эти гости придут к мысли, что мы — сила, с которой придется считаться. Пусть видят, что мы можем стереть их в порошок, особо не задумываясь. Гранатомет в окне — это очень внушительный аргумент в любых переговорах, особенно когда мир катится в бездну.

Из-за угла медленно, угрожающе урчая двигателем, выкатил только один тяжелый внедорожник. Еще две машины остались чуть в стороне, метрах в пятидесяти, прикрывая отход. Это были два пикапа. В их открытых кузовах стояли стрелки. Они даже не пытались скрываться — открыто и нагло навели стволы пулеметов в сторону нашего подъезда. Демонстрация силы.

— Я пошел, — бросил я, поправляя разгрузку и проверяя легкость хода пистолета в кобуре.

Тут же Настя бросилась мне на шею. Обхватила так крепко, что перехватило дыхание, начала судорожно целовать в лицо, словно провожала в последний путь перед расстрелом. В ее глазах стояли слезы первобытного страха за своего мужчину.

— Ну же, Настёна, отставить панику, — я