Мертвая тишина. Том 1 - Денис Старый
Я посмотрел на Настю. Она, жующим ртом, улыбнулась мне. Так нежно, по-свойски… Нет, биться за нее стану, если придется. А придется. Это уж как пить дать. Такая красотка нынче на вес золота. Тогда, как оголяются все низменные стремления человека, ранее ограниченные законом, страхом перед правоохранительной системой. Кто сейчас привлечет к ответственности? Только пуля.
— Может пойдем? — спросил я Настю, не уточняя куда.
Скорее вопрос прозвучал: зачем.
— А, пойдем! — шепнула она мне. — Напугал ежа голым задом.
— Ну тогда ежиху… И такую…
— Какую?
— А вот такую! — сказал я, ущипнув Настю за бок.
Наши игры привлекли внимание.
— Да идите вы уже! Вон, ванная свободная! — беззастенчиво сказал, стоящий в дверях и готовый в выходу на очередное боевое задание Димитрий.
Засмущал, если честно. Меня. А вот Настя, взяв решительно мою руку, окинув победным взглядом всех, собравшихся на обед людей, почти в полном составе нашу общину, повела меня…
— В соседнюю квартиру! — сказал я ей, меня курс с ванной.
Все же не стоит смущать людей и дразнить. Даже полковник и Седой, мужики явно же пенсионеры, и те засматривались на мою женщину. И ведь я их понимаю, есть на что.
Мы зашли в типичную двушку, где все жильцы умерли, а их тела уже лежат внизу, под балконами и ждут завтрашнего погребения. Сюрреализм… Тут все пахло смертью. А пришли мы и вот она — жизнь. Жажда быть вместе, влечение и полная победа инстинкта размножения.
Мы смотрели друг другу в глаза, начиная раздеваться. Ни слова не проронили. А потом, когда были нагими, но так и не потеряли зрительный контакт… Накинулись друг на друга, жадно целуя. Так, как это могут делать животные. Мне казалось. Но мы люди — лишь только те, кто жаждет жить, любить. И делать это вопреки всему.
Я резко подхватил свою женщину, замер, держа на руках самый ценный груз… Вновь этот будоражащий сознание взгляд.
— Что с нами происходит? — спросила Настя. — Я… Я знаю тебя день, но я хочу признаться тебе в любви. Никому не признавала, никого так не любила.
— Это природа. Это жажда наша жить полной грудью, — сказал я.
И посмотрел на полную грудь. Манящую… М-м-м…
Медленно, стараясь сохранить каждый момент, секунду, я положил Настю на кровать. Мы начали целовать друг друга. Но уже нежно, не спеша, оттягивая тот самый момент. Это была страсть, но такая, намерено растянутая нами во времени.
Она была великолепна. Я не мог надышаться ею, насмотреться на идеальное тело впрок. И то чувство, что это взаимно, только подстегивало, возвышало. Нет, именно такого я никогда не ощущал. И уже не важно, что стало причиной, что у нас сорвались все препятствия, что исчезли запреты. Может и сама ситуация и понимание, что через час можем умереть, потому нужно жить в сто крат быстрее, ярче. Или что-то другое. Не важно…
Иступленный наш крик вырвался за пределы квартиры. Кто-то из молчунов наверняка среагировал на него, услышав даже при закрытых окнах. Но вот сейчас было все равно. Все, кроме истинного счастья, что ощущали мы, люди, выжившие, способные начать жить сначала. И не только свою, но и всего человечества.
— Я тебя люблю! — сказала Настя, закатывая глаза от удовольствия.
— И я тебя, — ответил я.
Мы еще с полчаса пролежали. Вот так, голышом, исследуя тела друг друга. Потом… вновь был закреплен результат. Но дело… Прожить в своем мирке, когда внешний разрушен, нельзя. Нужно возвращаться в реальность.
— Я хочу повторить! Не сейчас, но всегда, — деловым тоном, словно бы предлагала мне сделку, сказала Настя. При этом быстро, как не быстрее меня, и не скажешь, что девушка, одевалась.
— Всенепременно, мадмуазель. Согласно графику. Самок много, я один, — пошутил я, получая чувствительный тычок в спину.
Скоро мы вернулись. Уже сидели в полумраке чьей-то бывшей гостиной, жадно и торопливо поглощая еду. Все поели, а мы еще наиграли аппетит.
Ели молча, тяжело пережевывая пищу, глядя в одну точку. В воздухе висело гнетущее напряжение грядущей ночи. Такое контрастное, эмоциям, что были недавно. Мы в новом мире. И нам предстоит вновь преодолеть множество испытаний.
Детей и подростков мы жестко заставили спать днем, загнав в самую глухую комнату без окон. Они еще и сопротивлялись!
Опыт подсказывал, что с наступлением темноты вероятность нового всплеска тварей возрастет в разы. По логике выживания, сейчас нам следовало пожрать и рухнуть в спальники, чтобы хоть как-то восстановить силы перед ночным дежурством. Часть, вторая команда зачистки, пошла работать.
Тишину разорвал резкий, агрессивный треск статических помех.
— «Волк» вызывает соседей… — хриплый, лязгающий металлом голос из динамика рации ударил по нервам так, что все вздрогнули.
Реакция была мгновенной, вбитой рефлексами: ложки замерли на полпути ко ртам, кто-то поперхнулся, руки синхронно потянулись к оружию. В комнате повисла мертвая, звенящая тишина, нарушаемая лишь тихим шипением эфира.
— Ответьте, мать вашу, пока я еще настроен на разговор, — процедил невидимый «Волк». — Это же ваша частота? Мы слушали вас раньше.
Черный пластиковый прямоугольник рации, лежащий в центре стола, казался сейчас гранатой с выдернутой чекой. Я медленно поднял глаза. Переглянулся с Седым, затем перевел взгляд на Полковника.
Мне не нужно было их разрешение, решение я уже принял, но в стае, которой мы по сути стали, молчаливое одобрение вожаков, старейшин, мне, вождю, дорогого стоило. Старики почти незаметно кивнули, не сводя тяжелых взглядов с рации.
Я протянул руку, взял тангенту и нажал кнопку. Щелчок показался оглушительным.
— «Волк», я майор госбезопасности Корзун. Слушаю тебя, — мой голос прозвучал ровно, холодно, без единой эмоции. Звание и фамилия были брошены на стол, как тяжелый калибр, обозначая статус.
В квартире наступило такое гробовое молчание, что я слышал, как учащенно бьется пульс у сидящей рядом Насти. Все взгляды скрестились на мне. Тени от единственной свечи плясали на изможденных, покрытых серой пылью лицах.
Рация молчала несколько долгих секунд. Он переваривал информацию.
— Нам бы встретиться. Да поговорить… Без стволов, — наконец выдал динамик. Голос «Волка» стал ниже, с явной хрипотцой — дешевый, но рабочий трюк, чтобы