Мертвая тишина. Том 1 - Денис Старый
«Волк» лениво, небрежным жестом махнул свободной рукой в сторону. В пятидесяти метрах от нас, возле покореженной легковушки, маячила фигура. А потом заржал от своей искромётной шутки.
Капитан. Тот самый трусливый кусок дерьма, из-за которого мы чуть не легли в полном составе. В руках он судорожно сжимал укороченный автомат — милицейскую «Ксюху» со сложенным прикладом. Ствол гулял в его трясущихся руках, но он явно был готов нажать на спуск, выслуживаясь перед новыми хозяевами.
В голове мгновенно сложился весь тактический расклад. Если бы не этот беглец, банда «соседей» трижды бы подумала, стоит ли соваться к укрепленному дому и качать права. В этом новом, жестоком мире главную валюту составляла только грубая сила и информация. И мент сдал им всё.
Что он мог рассказать? Что у нас критически заканчивается боекомплект. Что костяк моей группы — это старики, девчонки да необстрелянный молодняк. Что грозная сила, которую я тут демонстрирую — во многом лишь ширма. Именно это знание и питало сейчас наглую самоуверенность «Волка».
— Даже интересно стало, — я слегка склонил голову набок, изображая праздное любопытство. — И каковы же твои условия, хозяин жизни?
— А всё предельно просто, майор, — бандит расправил плечи, упиваясь своей властью. Он действительно верил в то, что говорит. — Твои люди полностью переходят в мое подчинение. Ты становишься моим вторым замом — ценю толковых кадров. Естественно, все бабы в отряде теперь мои. А я уже сам буду решать, кому и как их распределять. Все ресурсы, еда, медикаменты, патроны — всё идет в общий котел, ключи от которого у меня. Мои люди будут сыты, в этом ты не сомневайся. Вот и все условия. Абсолютное подчинение. А взамен я даю вам безопасность и сытость. В нынешние времена, Саша, это больше, чем кто-либо может тебе предложить.
Я слушал эту феодальную дичь, а перед глазами стояла Настя. Представил, как этот упырь с белоснежными зубами тянет к ней свои лапы. Внутри поднималась холодная, черная ярость, но внешне я остался высеченным из камня.
— И бабы, значит, все твои? — переспросил я, и в моем ровном голосе явственно проступил ядовитый сарказм. — Не надорвешься, распределитель?
— Ёрничаешь, значит… — процедил «Волк». Желваки на его скулах заиграли. Он бросил быстрый, нервный взгляд на третий этаж, где из-за бетонных перил все так же чернела труба гранатомета, а в соседних окнах тускло поблескивали стволы автоматов.
В этот момент воздух вокруг нас неуловимо изменился.
Сквозь клочья утреннего тумана, со стороны детской площадки, к нам приближались четверо Молчанов. Они двигались ломаной, дерганой походкой, издавая мерзкое, влажное бульканье.
Началась игра в терпение. Смертельный покер.
Я не шелохнулся. Я знал, что они за спиной у «Волка», видел их краем глаза, но продолжал смотреть только на главаря бандитов. Мой оппонент тоже замер, стиснув зубы и растянув губы в напряженной ухмылке.
Он пытался давить меня взглядом, используя тварей как психологическое оружие. Это была игра нервов, за которой стояло право на лидерство. Кто дрогнет первым? Кто покажет спину? Кто докажет, что он жертва?
Твари приближались. Сорок шагов. Тридцать пять. Я слышал их сиплое дыхание. На лбу «Волка» выступила крупная испарина. Его глаза начали бегать.
— Вжух!
Хищный, хлесткий свист рассек предрассветный воздух. Стрела, пущенная Настей с влажным хрустом вонзился точно в висок ближайшего Молчуна. Тварь рухнула на асфальт, как мешок с костями, задергавшись в агонии. Настя сработала ювелирно.
«Волк» дернулся всем телом, словно болт попал в него. Его нервный каркас не выдержал. Инстинкт самосохранения сорвал маску крутого босса: он резко отшатнулся, вскинул свой дорогой карабин и лихорадочно начал выцеливать оставшихся мутантов.
Только после этого я пришел в движение. Медленно, с убийственной, кинематографичной ленцой, словно у нас в запасе была вечность, я повернулся к угрозе. Твари были уже в тридцати шагах. Заметив движение, они издали хриплый клекот и сорвались в бешеный, рваный бег, вытягивая вперед когтистые руки.
Я даже не стал вскидывать автомат к плечу. Поднял ствол от бедра, ловя на мушку серые, искаженные яростью лица.
— Тра-та-та!
Три глухих, сухих выстрела разорвали тишину двора. Никаких очередей. Никакой паники. Только хирургическая точность.
Три оставшихся Молчуна с разбегу впечатались в асфальт, раскинув мозги по битому стеклу. Они упали в трех метрах от попятившегося «Волка». Я опустил ствол, из которого вился тонкий сизый дымок, и снова перевел ледяной взгляд на побледневшего главаря.
Один из упавших Молчанов всё ещё дёргался. Моя пуля прошила ему грудь, но, видимо, не задела мутировавшее, покрытое черной слизью сердце. Тварь жутко захрипела, цепляясь скрюченными когтями за асфальт и пытаясь подняться для броска. Но не успел он оторваться от земли, как сверху, с нашего балкона, сухо и хлестко щелкнул одиночный выстрел Седого. Голова мутанта дернулась, брызнув густой темной кровью, и четвертый Молчун окончательно обмяк, уткнувшись изуродованным лицом в грязь.
— Ну вот, сейчас на этот шум повылазят остальные твари, — холодно усмехнулся я, не отрывая взгляда от лица «Волка».
Видимо, запас показушной силы духа и напускной крутизны у моего оппонента оказался не безграничным. Признаться честно, у меня самого подкашивались ноги от колоссального выброса адреналина, но я дал себе клятву: пусть сдохну прямо здесь, на этом проклятом асфальте, но не покажу этой мрази ни толики слабости.
А вот «Волк» дрогнул. Он начал нервно рыскать стволом своего дорогого карабина по сторонам. Он тоже их заметил. Словно чумные крысы из нор, на запах свежей крови и эхо выстрелов из утреннего тумана начали выползать новые Молчуны. И всё же было в этом что-то пугающее: сколько мы их уже набили за эти дни, сколько сожгли, изрубили и расстреляли, а они всё не кончались. Да, их было не так много, как в первые сутки — сейчас из дымки вынырнуло около восьми особей, — но они были здесь. Голодные и целеустремленные.
Краем глаза я уловил осторожное движение в окнах соседнего дома. Люди из третьего подъезда, забаррикадировавшиеся в своих квартирах, наблюдали за нашими переговорами. Наверняка эти загнанные в угол выжившие понимали весь хтонический ужас происходящего.
Мы подошли к той черте, когда стало ясно: даже в этом рухнувшем, вымершем в одночасье мире, где человечество оказалось на грани полного стирания, нам всё равно не хватает места.