Мертвая тишина. Том 1 - Денис Старый
То, как слаженно и без лишних вопросов они сейчас работали, говорило мне об одном: эти двое парней — далеко не потерянный материал. А то, что в самом начале они так легко поддались влиянию своего третьего товарища — бывшего спортсмена с ярко выраженными задатками альфа-самца — свидетельствовало лишь о банальной растерянности. Мужики просто потеряли почву под ногами в рухнувшем мире.
Я слишком хорошо знал эту породу людей. Профессиональным спортсменам, особенно силовикам, с малых лет нужна рядом твердая рука. Тренер, наставник, чье слово — закон. Если ты хочешь достичь серьезных результатов на татами или ковре, ты учишься подчиняться авторитету. Они привыкли к этой иерархии. И какими бы физически могучими, какими бы сильными личностями они ни были в обычной жизни, в момент тотального хаоса их инстинкты потребовали найти нового «тренера», который скажет, что делать. И они пошли за тем, кто первым взял на себя эту роль. А теперь эту роль забирал я.
Я снял с крепления тангенту внутренней рации, вдавил кнопку передачи:
— Вторая машина, продолжайте уводить хвост. Работайте маятником. Мы заходим на цель, готовимся к высадке в магазин.
Из динамика сквозь треск помех донеслось короткое подтверждение. Второй броневик, а с виду почти обычная, пусть и футуристичная, машина, с ревом выкручивая двигатель, уже разворачивался на широком перекрестке, готовясь повторить свой кровавый трюк и снова ударить в сбившуюся плотную толпу «молчунов».
Дальше им предстояла ювелирная работа: резкими отскоками и контролируемыми замедлениями они должны были дразнить тварей, как привязанную на веревочку морковку, уводя всю эту рычащую массу как можно дальше. Только так мы получали окно времени, чтобы относительно безопасно проникнуть в магазин и вычистить полки.
Единственным неучтенным фактором в нашей безупречной тактической схеме оказалась банальная физика.
Дворники, надрываясь на максимальной скорости и щедро поливая бронестекло омывайкой, катастрофически не справлялись. Лобовое стекло превратилось в жуткую красно-серую абстракцию: густая темная кровь, налипшие куски плоти и размазанные мозги десятков сбитых нелюдей покрыли обзорную панель сплошной, почти непроглядной пленкой.
Но Борец не сдавался. Он вел тяжелую, неповоротливую машину удивительно уверенно, вглядываясь в узкие просветы между кровавыми разводами. Парень был напряжен как струна, он до крови закусил нижнюю губу, вцепившись побелевшими пальцами в руль. Понимал, сукин сын, что от его реакции и чувства габаритов сейчас зависят наши жизни.
Хотя, если быть до конца честным с самим собой, я, наверное, пока переоцениваю его альтруизм. Свою собственную шкуру он сейчас ценит куда выше моей. В кровные братья мы друг другу не набивались, и кредита доверия между нами еще нет. Но я искренне надеялся, что этот замес, этот совместный танец со смертью сплетет нас достаточно крепко, чтобы мы навсегда забыли о том, что еще вчера смотрели друг на друга через прицелы. Совместно пролитая кровь врагов объединяет лучше любых клятв.
Громыхая подвеской, мы выкатились к небольшому промышленному району. За высоким бетонным забором тянулась пестрая мешанина вывесок: склады металлопроката, длинные боксы СТО, питомник саженцев, вереницы гаражных кооперативов… И среди прочего мелькнул покосившийся указатель конного клуба.
Лошади! Эта мысль резанула сознание вспышкой. Обязательно, просто жизненно необходимо будет исследовать эту территорию в ближайшем будущем. Если там уцелели кони — это бесценный транспорт, который не требует дефицитного бензина. Да, пока с топливом проблем нет. Но если смотреть далеко вперед, на лет даже пять вперед, проблема остро станет.
Октановое число бензина снизится, на направки бензовозы не приедут. А топливо нужно для генераторов, для горючей смеси, как эффективное оружие против молчунов. Да и много было вреди машин электричек. С них бензин не сольешь. Вот и выходило, что неплохо бы коней сохранить.
Проскочив промзону, мы заложили крутой вираж налево. Здесь располагался настоящий медицинский Клондайк: станция переливания крови, третья городская больница и примыкающая к ней поликлиника. Дальше военный госпиталь, еще дальше Радиационный медицинский центр.
Я мысленно поставил жирную галочку на карте в своей голове. Крайне важные объекты. Очень скоро антибиотики, обезболивающие и перевязочные материалы станут стоить дороже золота. Люди в нашем отряде будут болеть, будут получать раны. Без возобновления производства медицина превращается в невосполнимый и самый критический ресурс выживания.
Еще один резкий поворот направо, и мы выскочили на широкую центральную улицу этого огромного микрорайона Гомеля — улицу, названную когда-то в честь отчества вождя мирового пролетариата, Ильича.
По мере того как броневик приближался к частоколу высотных многоквартирных домов, стоящих вдоль проспекта, город вокруг нас начал просыпаться. Услышав рев мотора, «молчуны» десятками вываливались из дворов, из разбитых витрин и подъездов, немедленно устремляясь в погоню.
— Борец, бери шире! Выписывай дугу! — скомандовал я, видя, как набухает толпа в зеркалах заднего вида.
Нам нужно было срочно уходить на большой круг. Если мы сейчас затормозим у цели, мы притащим на своем хвосте весь этот проснувшийся район в свой, стоящий чуть в стороне микрорайон. А собрали мы за собой солидную армию — на вскидку, асфальт позади нас топтало уже никак не меньше трех сотен голодных, не знающих усталости тварей. И этот смертоносный шлейф нужно было аккуратно сбросить на наших парней во второй машине.
Сколько же еще понадобится времени, сил и жизней, чтобы зачистить хотя бы эту часть города, самую окраину? Масштаб катастрофы подавлял, но я не позволял себе об этом думать.
Но скоро мы завернули обратно в сторону микрорайона, ускорились…
Мы сбросили скорость. Тяжелая машина теперь кралась практически бесшумно, утробно урча на низких оборотах. Наша цель была — привлечь как можно меньше внимания, собирая на себя лишь тех единичных «молчунов», что болтались в непосредственной близости, на большой парковке у магазина.
Броневик плавно подкатил к супермаркету.
— Рыцарь, справишься? — негромко спросил я, оборачиваясь к Дмитрию. — Как два пальца об кольчугу, — ожидаемо уверенно оскалился он, звякнув своим самодельным, но добротным доспехом. — Настя, ты прикрываешь его на входе в магазин. Если вдруг попрет много «молчунов» — тут же захлопываешь дверь и отходите. Седой на подхвате, — я быстро, по-военному рубил фразы, распределяя задачи. Затем перевел взгляд на нового бойца. — Борец, ты работаешь своей битой. Желательно, конечно, вбить в нее хотя бы один приличный гвоздь. Только проникающий удар в мозг или тотальное разрушение черепа упокаивает эту нечисть навсегда. Запомни это.
Эти приказы я раздавал, когда машина уже замерла у тротуара. Я всмотрелся в окна: чисто. Поблизости не было видно ни одного стоячего «молчуна». Правда, в глубоком овраге неподалеку копошились несколько покалеченных монстров, пытавшихся