Мертвая тишина. Том 1 - Денис Старый

Однако, присмотревшись, я понял: он не так прост, как кажется на первый взгляд. Сквозь эту алкогольную помятость проступала характерная осанка. Бывшего профи — военного, оперативника или серьезного спортсмена, который когда-то держал себя в стальных рукавицах, а потом сломался и покатился по наклонной, — узнать можно всегда. Мышечная память никуда не девается.

— Мужики… Не стреляйте! Христом богом прошу! Я не с ним, — он торопливо, опасливо покосился на лежащего главаря с мелкашкой, которого Рыцарь как раз жестко паковал в браслеты.

Главарь, приходя в себя, поднял голову. Из носа у него текла струйка крови. Он злобно, исподлобья уставился на меня.

— Рассказывай. Быстро и по существу. Что у вас здесь вообще происходит⁈ — потребовал я, переводя взгляд с алкаша на главаря.

— Суки вы… — вдруг захрипел вожак спортсменов. Из-за контузии он сам себя почти не слышал, поэтому орал неестественно громко и с надрывом. — Зачем приперлись сюда⁈ Сидели бы у себя… Мы же думали… У вас огнестрел есть, вы бы отбились! Может, тварей этих постреляли бы на козырьке, а потом мы бы договорились, торговать бы начали…

Я лишь презрительно скривился. Идиоты.

— Вот он нас и заставлял делать то, что мы делали, — затараторил долговязый, нервно переминаясь с ноги на ногу и сдавая начальство с потрохами. — Мужики, мы правда не хотели вас подставлять! Но этот… он понял, что у вас нормальные стволы. Что вы можете положить этих тварей внизу. У нас-то ни хрена нет! Только горючки немного на этажах нашли, чтобы сверху по зомбакам кидаться…

И тут из него полилось. Началась настоящая, грязная исповедь выжившего.

Оказалось, подъезд они даже не думали зачищать по-нормальному. Просто ломанулись наверх. Когда на нижних этажах им навстречу выскочили зомби — или, как мы их называли, «молчуны» — началась паника. Они потеряли четверых человек. И самое страшное — в основном это были женщины.

Долговязый с пропитым лицом, пряча глаза, признался: главарь этой шайки-лейки приказывал, и показал пример как, толкать отстающих женщин прямо на молчунов. Использовал их как живой щит, как пушечное мясо. Пока твари увлекались разрыванием на куски слабых и истошно кричащих жертв, эти «спортсмены» вышибали зомби мозги или просто успевали убежать выше по лестнице.

Внутри у меня всё похолодело. Это было бесчеловечно. По-звериному жестоко. Но… дьявол, с точки зрения чистого, бездушного выживания в первые часы паники — это было до тошноты практично. И всё же, с людьми, исповедующими такой подход, нам было категорически не по пути. Спину таким не подставишь. За такими не пойдут люди.

Они — не система. Я — только за государство, за систему прав и обязанностей, за то, чтобы не было таких преступлений, падения нравов. И будет такая возможность, государство я создам, ну или воссоздам. Или я замахиваюсь на невыполнимое? Но на ряду с текущими целями и задачами должна же быть и та, основная, сродни мечте.

— Сколько вас всего осталось? — сухо, без эмоций спросил я, прерывая его оправдания.

— Вот эти трое на полу… Я… И еще два мужика в квартирах сидят. Но они вообще не способные ни к чему, планктон. И женщин осталось трое. Двое детей — из них одна девочка-подросток… — он судорожно сглотнул.

— Квартиры на своем этаже зачищали? — я продолжал допрос. — Или сейчас за каждой дверью полно, как ты выражаешься, зомбаков?

Долговязый растерянно заморгал. Ничего они не зачищали. Им даже в голову не пришла эта элементарная мысль — обезопасить свой периметр.

Я мысленно усмехнулся. Впрочем, это у нас еще относительно боевитая, слаженная группа получилась. А здесь… Кроме вот этих троих отморозков на полу, готовых хоть как-то драться за жизнь, никого и нет.

Долговязый мужик нервно ломал пальцы, суетливо размахивал руками, пытаясь доказать, что тоже участвовал в битве с молчунами. Да, может, и участвовал. Вот только это никак не повлияло на то, что женщин швыряли тварям в пасть. Он стоял и смотрел.

Я обвел их всех тяжелым взглядом.

— Те люди, которые обратились в тварей… У них, конечно, не осталось ничего человеческого, — медленно, чеканя каждое слово, произнес я. — Но я скажу так. Вы, ублюдки, ничем не лучше их. Вы — такие же твари.

Я повернулся к своим:

— Седой, Рыцарь! Этих троих тащите в нашу квартиру. Связать жестко, будем с ними разбираться по порядку и с пристрастием. Покажут потом себя… посмотрим, как быть.

Потом я снова наставил ствол на долговязого:

— А ты — дуй вниз. Остальным гражданским передай: подняться ко мне, выстроиться здесь и представиться. Время пошло.

Сизый дым от взрыва понемногу рассеивался, вытягиваясь в лестничные пролеты. В ушах еще стоял легкий звон, но ситуация была под полным контролем.

— Эх… Сразу сдали, суки, — как-то обреченно, но при этом зло усмехнулся скованный наручниками главарь «спортсменов», сплевывая кровь на бетон.

— Да, и ждет тебя то, что ты сам делал, — сказал я ему, потом обратился подельникам его: — вы с ним? Если так, то мне вы не нужны.

— Да с хрена ли? Мы в морду ему дали за тех баб. Не по пацански так… Но выбор был? — сказал один из контуженных.

Главаря обреченно усмехнулся. Он всё понял. И все вокруг поняли, что именно я собираюсь сейчас сделать. Если этот ублюдок так легко поступил с женщинами, со слабыми, которых должен был прикрывать… Если он в критическую минуту не смог найти другого решения, кроме как пожертвовать ими ради собственной шкуры — то он не защитник. Он из той самой когорты «гордых выживальщиков», которые в новом мире первыми теряют всё человеческое.

Они по определению не могут быть достойными союзниками. Оставь такого за спиной — и в следующем бою он швырнет в пасть тварям уже тебя. Так что показательная расправа над ним будет только на руку нам всем — это установит жесткие, но справедливые правила в нашей общине.

В этот момент из тени коридора выступил Седой. А рядом с ним — еще один человек.

— Вот, командир, знакомься, — голос Седого звучал напряженно. — Пётр Иванович. Мой старый друг и соратник. Поговори с ним, товарищ Корзун. Христом Богом заклинаю, договоритесь.

Седой сказал это и непрозрачно, тяжело посмотрел мне в глаза. Намек был