Мертвая тишина. Том 1 - Денис Старый

Да, мы были вооружены. И, смею предположить, экипированы на порядок серьезнее, чем эта залетная шпана. У нас была слаженность и опыт, а у них — судя по тому, что я успел заметить — лишь старенькая «мелкашка» под двадцать второй калибр. Но в наших реалиях расслабляться нельзя ни на секунду.

В тесном пространстве подъезда даже случайный выстрел из мелкокалиберного ствола способен натворить жутких дел. Пуля может непредсказуемо срикошетить от стены. А если этот маленький свинцовый кусок влетит мне, скажем, в ключицу или бедро — всё, я выключен из игры. Ни нормальных хирургов, ни операционных у нас нет. Потеря командира мгновенно поставит всю нашу общину под удар, а такого риска я допустить не мог.

Прижавшись плечом к косяку, я повысил голос, стараясь говорить максимально спокойно и жестко:

— Слышишь меня? Ты не дури! Опусти ствол и давай поговорим. Мы теперь соседи, мы физически не можем жить рядом, огрызаться через стенку и не попытаться решить, как существовать дальше. Да, то, что вы нам сегодня такую свинью подложили — это факт. Вы поступили не по-человечески. Как последние скоты. Когда вы начали колотить по нашему козырьку, специально привлекая внимание тварей снаружи, вы чуть не угробили нас всех. Это вам огромный минус в карму, и за этот косяк вам по-любому придется расплатиться. Но! В остальном у меня к вам пока претензий нет. И мы всё еще можем договориться без крови.

Я тянул время, сознательно давая им еще один шанс сохранить свои глупые жизни, пока мои ребята за спиной бесшумно изготавливались к штурму. Обернувшись, я на пальцах показал своим: за дверью, судя по топоту и голосам, не больше четырех человек. Нас же в штурмовой группе было трое. Плюс Настя, которая заняла позицию чуть позади, в глубине квартиры, чтобы в случае чего прикрывать метким выстрелом из лука лихой наскок нашей кавалерии.

Я молча распределял роли, указывая жестами, кто куда бьет после открытия двери. Сам же напряженно вслушивался в шорохи за преградой, пытаясь до сантиметра вычислить, как именно располагаются наши враги. Враги, которые при доле благоразумия вполне могли бы стать полезными союзниками.

— А ты за всех тут не решай! И не заговаривай мне зубы! — голос за дверью откровенно срывался, дрожал от зашкаливающего адреналина. Почти наверняка это истерил тот самый парень с мелкашкой в потных ладонях.

Я переглянулся со своими и одними губами, едва слышно зашептал финальный план операции:

— Готовим светошумовую гранату. Как рванет — врываемся и валим их всех на пол. Первый выстрел делаем в воздух или в потолок, предупредительный — обязательно! Если звон от гранаты их не отрезвит, может, хоть грохот пальбы заставит одуматься. Если дернутся или направят стволы — не жалеть, бьем по ногам.

— Эй! Что вы там замерли⁈ Чего шепчетесь, мрази⁈ Уходите по-хорошему, пока я вам мозги через дверь не вышиб! — снова завопил невидимый собеседник, окончательно теряя над собой контроль.

Пора. Я вытащил из разгрузки гранату, подцепил кольцо пальцем и глубоко вдохнул.

— Я выхожу! Один и без оружия! Не стрелять! — во весь голос рявкнул я.

Выждал ровно три мучительные секунды, позволяя им осознать сказанное. Затем резко, в два движения провернул ключ в замочной скважине. Распахнул створку ровно настолько, чтобы пролезла рука, швырнул ребристый цилиндр им прямо под ноги, на бетонный пол лестничной площадки, и с силой захлопнул дверь, навалившись на нее всем весом.

— Уши! Вспышка! — скомандовал я своим. Мы плотно зажали уши руками, открыв рты, чтобы не лопнули барабанные перепонки.

— Баам!

Стены содрогнулись. Глухой, но чудовищной силы взрыв громыхнул в замкнутом пространстве подъезда так, что с потолка посыпалась серая пыль и куски старой штукатурки.

Не теряя ни доли секунды, я с ноги распахнул дверь и вылетел в сизый, воняющий химией дым, готовясь к жестокой рукопашной. Я уже перехватил свой автомат за цевье, выставив тяжелый приклад вперед, чтобы с ходу проломить кому-нибудь грудину или сломать челюсть.

Но бить было некого.

Вся тройка, все же я ошибся на одного, «грозных» противников валялась на замусоренном полу. Они скрючились в позах эмбрионов, судорожно зажимая ладонями уши. Та самая мелкашка сиротливо валялась в стороне.

— Никому не двигаться! Лицом в пол, руки за голову! Любая попытка встать будет расценена как агрессия, стреляю на поражение без предупреждения! — прорычал я, водя стволом автомата от одной скрюченной фигуры к другой.

Но, судя по всему, мои угрозы уходили в пустоту. Меня просто никто не слышал. Парни скулили и стонали на разные голоса, словив мощнейшую контузию в тесном бетоне. Сейчас им приходилось ох как несладко: перед глазами наверняка плясали цветные круги, голова раскалывалась от дикой, пульсирующей боли, а в ушах стоял непрерывный, сводящий с ума высокочастотный писк. Бой закончился, едва начавшись.

Сизый дым от взрыва понемногу рассеивался, вытягиваясь в лестничные пролеты. В ушах еще стоял легкий звон, но ситуация была под полным контролем.

— Рыцарь, вот этого — в наручники! Живо! — жестко приказал я, стволом автомата указывая на корчившегося мужика, рядом с которым на бетоне валялась та самая злополучная «мелкашка».

Седой, не дожидаясь дополнительных команд, профессионально, решительно шагнул вперед и принялся проводить экспресс-обыск остальных контуженных. Шмонал он их грамотно, с оттяжечкой блокируя любые попытки дернуться. Улов оказался ожидаемым: у одного из-за пазухи извлекли тяжелый кустарный тесак, смахивающий на мачете, у другого отобрали потертую бейсбольную биту, обмотанную синей изолентой.

Всего ударная сила местной «банды» состояла из трех молодых парней, одетых в почти одинаковые спортивные костюмы. Крепкие, бритые затылки, поломанные уши. В прошлой жизни они явно были спортсменами, скорее всего — борцами или боксерами из какого-нибудь подвального клуба. Если в этом времени такие сохранились. Но сейчас эти гладиаторы жалко скулили, пуская слюни на грязный пол.

Внезапно снизу, из полумрака лестничной клетки, послышалось осторожное шевеление. Кто-то крался по ступеням. Я мгновенно вскинул ствол, ловя на мушку пролет.

— На девятом этаже — стоять и не двигаться! — рявкнул я так, чтобы эхо ударило по стенам. — Если есть что сказать — выходи с поднятыми руками! И только потом открывай рот! Одно резкое движение — и я снесу тебе башку!

Прошло несколько долгих секунд. Наконец, из тени робко показался долговязый, сутулый мужик. Руки он задрал так высоко, словно пытался дотянуться до потолка.