Мертвая тишина. Том 1 - Денис Старый

Я кивнул на тонкую бетонную перегородку балкона.

— Давай.

Я кивнул Седому. Тот перехватил ломик поудобнее. Я включил перфоратор, тут же, рядом, врубился в бетон подобным инструментом и Димитрий. Дырка, еще, еще… в смысле, что отверстия.

Дед коротко замахнулся и с глухим хрустом всадил стальное жало прямо в стык тонкой бетонной плиты, между проделанными нами отверстиями. Посыпалась серая крошка. Еще два тяжелых, размеренных удара — и в перегородке образовалась неровная, зияющая чернотой дыра.

Мы не успели даже отступить на шаг.

Оттуда, из полумрака чужого балкона, не издав ни единого звука, в эту щель ринулись твари. Сразу двое. Молчуны поперли вперед с такой тупой, животной яростью, что даже не пытались протиснуться. Ими двигал только безумный голод.

Их бледные, покрытые трупными пятнами руки с выпученными почти черными венами, просунулись в дыру, слепо шаря в воздухе. Твари рвались к нам, напрочь игнорируя то, что проем слишком узок. Они обдирали собственную плоть об острые сколы бетона и ржавую арматуру.

Я с содроганием смотрел, как мясо лоскутами повисает на краях плиты, обнажая белые кости предплечий, как густая, почти черная кровь брызжет на пластиковую обшивку нашего балкона. Но они даже не замедлились. Ни крика. Ни стона боли. Только тихое, влажное шипение и клацанье челюстей.

— Назад! — рявкнул я, оттесняя Седого плечом.

Тяжелая сабля со зловещим свистом разрезала воздух. Я ударил не раздумывая, сверху вниз, вкладывая в удар всю массу тела. Удивительно острое лезвие вошло в мертвую плоть с отвратительным, сочным хрустом, перерубая кости, как сухие ветви.

В лицо брызнула теплая, воняющая железом и гнилью дрянь. Отрубленные по локоть конечности шлепнулись нам под ноги, пальцы на них еще конвульсивно скребли по линолеуму.

Упыри за стеной дернулись, но тут же в пролом с маниакальным упорством полезли их изувеченные культи.

— Ломай шире! — заорал я Седому, отступая на шаг, чтобы взять замах.

Седой обрушил ломик на край плиты, откалывая сразу здоровый кусок бетона. Тут же, рядом стал скалывать перфоратором бетон Димитрий. Дыра стала вдвое больше. И в ту же секунду в неё, сдирая кожу с ушей и скальпа о верхний край проема, просунулась голова одного из «молчунов». Залитые кровью бельма, пасть тянулись прямо к моему лицу.

Саблей тут было уже не размахнуться — слишком тесно. Но если приловчиться и отойти на шаг…

— Хртс, — сабля ударила по черепу твари.

Встретив препятствие, пробив кость, лезвие резко, словно бы в пустоту, вошло в голову. Вот и хорошо. И патрон сохранил. А то уже думал стрелять.

Труп обмяк и тяжелым мешком осел вниз, закупорив пролом своими плечами. Второго за ним уже не было видно — видимо, отступил или упал под тяжестью убитого. Вряд ли. Они не оступают… надеюсь. Иначе, если у таких тварей появится интеллект… Нам хана.

Мы вдвоем с Димитрием навалились на мертвое тело, брезгливо вытолкали его обратно и, переступая через битый бетон и скользкие лужи крови, шагнули на чужую территорию.

— Арх, — тут же в проем устремилась другая голова.

— Вжух! — стрела ударила бывшую когда-то женщину в голову.

— Наконец-то и я не только красивая жопа, — радосно сказала Настя.

— Ты теперь смертоносная жопа, — сказал я.

— Озабоченные… — прокомментировал эту перепалку Седой, продолжая работать ломом.

Скоро мы осторожно прошли через разбитую балконную дверь внутрь. Первым был я. Держал на изготове автомат, но было понятно, что молчуны давно бы это… сагрились, как говорит Димитрий.

Наверное это была среднестатистическая, типовая «трешка», хозяева которой явно не бедствовали, но и не хватали звезд с неба. Для того времени, что я помню — тут несметные богатства, а не ремонт. Но вот у Лены было лучше. Лена…

Огромный плоский телевизор на стеклянной тумбе, диван из экокожи. На кресле небрежно брошен плед. На полу разбросаны яркие пятна детского конструктора и перевернутый игрушечный самосвал. Островок банального человеческого уюта, который в одночасье превратился в преисподнюю.

Запах ударил в нос сразу. Сладковатый, тошнотворный дух свежей крови и распоротых внутренностей.

Они лежали в центре гостиной, прямо на светлом ворсистом ковре, который теперь превратился в багровое, пропитанное жидкостью болото. Два тела. Не обратившиеся монстры. Просто люди.

Сухонькая старушка в цветастом домашнем халате. Ее седые волосы слиплись в кровавый ком, горло было вырвано с корнем, а костлявые пальцы всё еще сжимали кухонный нож — она пыталась защищаться. А рядом с ней…

Я отвернулся, тяжело сглотнув подкативший к горлу ком тошноты. Можно ли к такому когда-нибудь привыкнуть? Рядом лежал ребенок. Мальчик лет семи в пижаме с человеком-пауком. Их не просто убили. Их растерзали. Разодрали на куски те самые упыри, что только что лезли к нам на балкон.

Моя рука в перчатке сжалась на эфесе сабли так, что затрещала кожа. Я посмотрел на Настю — она побледнела как полотно и отвернулась к стене. Седой глухо выругался сквозь зубы.

— Теперь так будет всегда, — сказал я.

Потом я вдохнул-выдохнул и направился ко входной двери. Прислушался. Знаками показал, что за дверьми есть люди. Ну что ж… Будем драться, раз на разговор с нами не идут. Или нет?

— Ушли туда, откуда пришли! А ну, валите живо! — гулко разнесся по обшарпанной лестничной клетке истеричный крик. Эхо заметалось между бетонными пролетами.

Когда я окончательно понял, что нас ждут прямо возле дверей той самой квартиры, куда мы только что так удачно пролезли, я первым делом попытался пойти на диалог. В мире, где за каждой дверью может скрываться смерть, худой мир всегда лучше хорошей перестрелки. Да и разве же живым мыслящим людям не нужно держаться вместе? Разве не пора забыть, что человек человеку волк? Пора… Но, жаль, что человечество, бьющееся в смертельной агонии, так этого и не поймет.

Ситуация складывалась откровенно патовая, если не сказать хуже. С одной стороны, тяжелая металлическая дверь служила нам надежным щитом. С другой — она же превращала квартиру в бетонную мышеловку. Выйти наружу мы не могли, совершенно не понимая расстановку сил противника в узком коридоре.

Так что вначале понимание, с кем имеем дело. Прежде чем кто-то снаружи догадался залепить дверной глазок куском грязной тряпки, я успел прильнуть к панорамной линзе и разглядеть как минимум