Мертвая тишина. Том 1 - Денис Старый

На самом деле, когда эти пикапы приезжали, мы с Димитрием укрывались, прятались в тени подъезда. Но я не был уверен, что нас не заметили. Любая сила, что появится сейчас в районе, должна заинтересоваться нами в первую очередь. Мы — актив, мы действуем.

В какой-то момент я даже думал о том, что не надо скрываться. Наоборот, показать какой-то жест — поднять руку, махнуть. Якобы мы настроены на диалог и сотрудничество, а не на войнушку. Но всё же решил, что строить наивные планы в этом новом мире — верный путь в могилу. Вокруг исключительно враждебная территория, и каждый выживший в ней — потенциальный хищник.

— Я думаю, командир, — медленно, обдумывая каждое слово, произнёс Седой, — наши проблемы только начинаются. Эти люди не помогают и не мешают. Они… сканируют. Собирают информацию. Кто выжил, кто вооружён, кто активен. А потом уже будут решать — договариваться, игнорировать или устранять. И судя по тому, что они ездят уже четвёртый раз, не вступая в открытый бой с молчунами… у них свои планы. И мы в эти планы пока не вписываемся.

— Обнадёживающе, — хмыкнул я без тени юмора. — Ну что ж, будем решать проблемы по очереди. Сначала — наши соседи за стеной. Потом, к «обеду», если это слово ещё что-то значит, — выход к магазину. Так что дел — невпроворот.

— Поспать бы… — тихо, почти мечтательно вздохнул Седой, потирая переносицу. В его голосе впервые прозвучала простая, человеческая усталость, а не боевая собранность.

— После магазина, — твёрдо пообещал я. — И то, что-то мне подсказывает: по ночам нам лучше бодрствовать. Молчуны активнее, конкуренты скрытнее. Спать будем урывками, посменно. А сейчас — работа.

Я направился в ту самую квартиру на первом этаже, куда заглядывал раньше. Там шёл ремонт. Люди срывали перегородку, ведущую на кухню, и не успели закончить. На полу, среди слоя строительной пыли, лежали инструменты: мощный перфоратор с набором буров, тяжёлый лом, кувалда с облезлой ручкой, болгарка.

Я поднял кувалду, ощутив её солидный, убийственный вес. План, который созрел у меня в голове, был простым, грубым, но эффективным. Не идти по улице, подставляясь под выстрелы из соседнего подъезда и атаки молчунов. Пробить свой путь. Создать неожиданность.

— Димитрий! — позвал я. — Тащи сюда перфоратор, самые толстые буры. И лом. Настя, Лиза — обеспечьте прикрытие со стороны улицы. Седой, ты с внуком — следи за нашей спиной, за лестницей. Мы не будем стучаться в их дверь. Мы сделаем свою.

Мой план был таков: пробить стену в смежной квартире, которая, судя по планировке, должна была граничить с подъездом или квартирой соседей. Пройти сквозь бетон и кирпич, как червь, и вынырнуть у них в тылу. Или, по крайней мере, оказаться гораздо ближе, чем они могли ожидать. Это было рискованно, шумно, но это давало нам тактическое преимущество внезапности. В мире, где все двери заперты, тот, кто может проломить стену, получает страшную силу.

Я взвесил кувалду в руке, глядя на заляпанную штукатуркой стену. Она казалась прочной, надёжной, частью старого, устоявшегося мира. Сейчас ей предстояло пасть.

— Начинаем, — сказал я тихо, больше себе, чем другим. — Готовьтесь к шуму. Как только мы начнём, вся нечисть в радиусе ста метров узнает, где мы. Так что после первого удара — работаем быстро. Потом — тишина и готовность ко всему.

— Ни хрена себе… — только и смог выдохнуть я.

Слов не было. Был только вязкий, тошнотворный ком в горле.

Я медленно поднял руку, указывая в угол коридора. Туда, где еще буквально пару минут назад в луже густой, почти черной в полумраке крови лежало тело. Женское тело. С отрубленной головой. У нее были красивые, разметавшиеся по линолеуму длинные волосы, тонкие черты лица и… нелепые, залитые багрянцем силиконовые эльфийские уши.

— Но она же… девочка, — мой голос казалось дрогнул.

Но нет… Это жесткий, черный сарказм, который мог родиться только в такой обстановке.

— Какая девочка? Трах…

— Я не о том, — перебил я Димитрия.

— Ну и я не о том. Трахала она своим мечом любого, кто выходил против. Так она вместе с нами в бой ходила… — глухо отозвался наш «эльф».

— И это все ее? — сказал я, указывая на гору железа, условно под средневекового воина.

— Мое тут. Хранил у Лисы все, — сказал Димитрий.

Он стоял, ссутулившись, вытирая перепачканные сажей и чужой кровью руки о свои нелепые шаровары. А потом вдруг замялся, отвел взгляд, и в этой мясорубке внезапно прозвучало совершенно детское:

— А еще… мне мама не разрешала держать много железа дома. Батя вообще ментом был. Куда я там с нормальным, боевым холодным оружием?..

Я уставился на него. Димитрий с совершенно не рыцарской фамилией Конопушкин, поставил свой арматуроподобный меч, с которого и начался его, с позволения сказать, славный боевой путь по отрубанию голов. И этот грозный воин сейчас заливался краской.

Он густо покраснел, стыдясь собственных слов о маме и строгостях бати-мента здесь, посреди бойни. В какой-то момент мне стало его мучительно жалко. Так жалеют отшлепанного за разбитую чашку пятилетнего пацана, а не взрослого мужика, только что выжившего в резне.

Мы находились в его квартире. Типичная «двушка», превращенная в склад безумного реконструктора. Обычные обои в цветочек дико контрастировали со сваленными в углу щитами и кусками доспехов.

Я молча стянул с вешалки тяжелую, холодящую пальцы кольчугу и начал напяливать ее на себя. Звенья тихо, зловеще звякнули. Помимо этой защиты, я посчитал жизненно необходимым обзавестись серьезным тесаком. Мой взгляд упал на кусок заточенной арматуры, обмотанной синей изолентой — излюбленный аргумент таких вот ролевиков, когда дело доходит до уличных драк. Тяжелая. Смертоносная. Беру.

— Лиса на самом деле еще занималась серьезной исторической реконструкцией… — голос Димитрия надломился. Он шмыгнул носом. — И участвовала в турнирах по историческому фехтованию. Хорошая девушка была… И вот таким, как у меня и у тебя никогда не билась бы. Она же шляхетка была, панночка.

В его словах звучала такая кристально чистая, неподдельная тоска, что меня пробрало. За эту одну минуту он явил мне больше человечности и адекватности, чем за все те долгие часы, что мы пробирались сквозь этот ад.

Да, Настя была права. Этот парень привык