Мертвая тишина. Том 1 - Денис Старый

— Не только превращаются, — безжалостно напомнил я. — Но и просто умирают. Во сне. От страха, от инфаркта или по какой другой причине, что мы еще не выведали. Он мог не проснуться.

На самом деле решение у меня в голове уже созрело, отлилось в холодную, тяжёлую форму. Но я взял ещё одну, последнюю паузу. Не для того, чтобы думать, правильно ли это. Мысль о правильности в нашем новом мире была роскошью.

Я пытался ощутить саму опасность будущей операции, прощупать её невидимые контуры. Расчёт на то, что чуйка подскажет нестыковки — так себе расчёт. Но я всегда привык доверять своим ощущениям. А сейчас они, эти самые ощущения, кричали мне одно: действовать надо. Сейчас. Потому что если мы не будем действовать первыми, то очень скоро окажемся в положении дичи. Дичи, которую можно брать голыми руками. Или при помощи «Сайги» и двустволки из соседнего подъезда.

— Хорошо, — сказал я, и в моём голосе прозвучала окончательность. — Значит, идём не воевать. Идём — договариваться. Но с позиции силы и готовности ко всему. Но пока нужно забрать оставшиеся стволы в машинах КГБ на улице. Я иду с Димитрием. Остальные — обеспечивают тыл и готовы к худшему. Всё понятно?

— Пока ты спишь, твой враг качается! — вдруг, неожиданно для всех, подал голос Димитрий.

Все обернулись. Фраза прозвучала в этой мрачной обстановке так абсурдно, что на мгновение даже разрядила напряжение. Не знаю, при чём здесь культуризм и зачем качаться по ночам, но в целом смысл я принял. Бдительность. Постоянная готовность.

— Скажи, о благородный рыцарь, по канатам лазить умеешь? — спросил я, пристально глядя на него.

— Если что, этот «благородный рыцарь», — неожиданно серьёзно ответил Димитрий, выпрямляясь, — кандидат в мастера спорта по пожарно-прикладному спорту. Так что вопрос, кто умеет лазить, а кто нет — для меня не стоит. Я — умею, вы все лохи.

— Ты бы дылда с железкой за метлой следи! — неожиданно Седой показал еще одну свою грань.

Ну не сидел же он?

А вот я почувствовал, как в груди что-то ёкнуло — редкий всплеск удачи.

— А вот это ты удивил. Так удивил, что идёшь со мной. Задача: тихо по веревкам спуститься, осмотреть машины конторщиков, передать все наверх, уйти самим. Железо своё по большей части оставляешь здесь. Берёшь только меч на перевес. Спускаемся по верёвке со второго этажа вниз, во двор. Настя и Лиза — контроль с четвёртого этажа. Из лука и пистолета. Простреливают пространство. Если что-то увидят — сразу сигнал. Седой с внуком остаются на балконе, там, где будет закреплена верёвка. Их задача — тоже контролировать пространство и, если что, отсекать от нас молчунов или… других людей. Ну и принимаете все нужное от нас.

Я перевёл взгляд на Лизу. Она всё ещё выглядела отстранённой, но в её глазах, когда я заговорил о задаче, мелькнула искра осознанности.

— Лиза, я же правильно понимаю, что ваша группа выходила по-боевому? С полным снаряжением?

— Да, — кивнула она, и голос её звучал ровнее, деловитее. — С увеличенным боекомплектом. И в багажнике каждой машины… — она сделала паузу, — по РПГ-7.

Воздух на лестничной клетке словно загустел. РПГ-7. Противотанковый гранатомёт. В нашем новом мире это была не просто огневая мощь. Это был аргумент королей, способный решить спор с кем угодно — хоть с толпой молчунов, хоть с бронированным пикапом.

— Почему молчали с Лехой об этом? — спросил я, стараясь скрыть бурю внутри.

— Так я только после… после недавней бойни поняла, что всё серьёзно. Что тут уже не до соблюдения субординации и приказов из прошлой жизни, — тихо ответила девушка.

Внутри меня бушевали эмоции, которые можно было сравнить разве что с детским восторгом, когда тебе наконец-то дарят ту самую, долгожданную игрушку, которую обещали купить «когда-нибудь». Обещали к Новому году, потом ко дню рождения — машинку на пульте управления, о которой мечтал. А потом покупают, и ты держишь её в руках, и весь мир на мгновение становится ярче и безопаснее.

Так было и сейчас. Совладать с лицом, не выдать дикой, почти нелепой радости, было нелегко. На фоне семи патронов у мёртвого охотника и «Сайги» Седа, РПГ-7 был подарком судьбы. Огневая мощь нашего маленького, но гордого отряда вырастала в разы. Пусть даже боеприпасов к автоматам у нас всё равно будет от силы три магазина на ствол… Но теперь мы были не просто голые и безоружные. У нас в руках, пусть и пока гипотетически, был козырь.

План пришлось скорректировать на ходу. Пикап, который я уже видел в свете фар ночью, промчался снова. Сперва недалеко от магазинов, потом где-то развернулся и поехал обратно. И подобные манипуляции — разведка, провокация, отвлечение — наши конкуренты проделали четыре раза, пока мы, пользуясь моментом, шерстили чёрные машины КГБ. Мы изымали пистолеты, автоматы, пачки боеприпасов, ножи, даже электрошокеры, которые в нашей новой обстановке могли стать весьма нетривиальным оружием. Каждый ствол, каждый патрон теперь был на вес золота.

И в какой-то момент, загружая очередную обойму в разгрузку, я почувствовал на себе взгляд. Не рассеянный, не случайный. Целенаправленный, изучающий. И не одну пару глаз. Они следили за нами из тёмных окон соседнего подъезда.

— Димитрий, — тихо, но чётко сказал я, не поворачивая головы. — Окна второго подъезда. Третий и шестой этажи. Приподними ствол автомата. Плавно. Только, ради всего святого, не додумайся стрелять. Просто дай понять, что мы их видим.

Пока Димитрий выполнял приказ, я продолжал своё грязное дело, вытаскивая из нутра бронированной машины очередное обглоданное, разорванное тело оперативника. Хотелось крикнуть соседям что-нибудь, начать переговоры на расстоянии. Но крик мог привлечь молчунов. Вместо этого я поймал чей-то взгляд в темноте окна на шестом этаже и поднял руку. Показал на свой карман, где лежал телефон, а затем начал медленно, чётко чертить в воздухе пальцем цифры: свой номер.

«Может, позвонят, — подумал я, сбрасывая окровавленный ремень на асфальт. И тогда мы спокойно поговорим. А нет…»

Скоро мы били уже на балконе.

— Как думаешь, Седой, — спросил я, — эти дельцы на машине… они нам помогали? Создавали шум, чтобы молчуны отвлекались, а мы спокойно мародёрили машины? Или же, напротив, рассматривали нас как конкурентов и просто изучали, чтобы