Мертвая тишина. Том 1 - Денис Старый
Девушка сорвалась с места. Подлетев к раненому парню, она тут же, не задумываясь, сорвала с себя теплую куртку и заботливо, почти нежно подложила ее под его разбитую, окровавленную голову.
Я молча наблюдал за этим. Да, нужно было оказать первую помощь, проверить пульс, осмотреть раны. Лиза — сотрудник КГБ. Уж азы тактической медицины ей должны были вбить намертво. Так что флаг ей в руки. Тем более, судя по тому, как дрожали ее руки, поправляющие волосы на лбу лейтенанта, здесь крылся не только профессиональный долг. В этом ледяном, мертвом мире между ними явно проскальзывали искры личных эмоций. И сейчас эти эмоции могли стать как нашей силой, так и нашей слабостью.
— А теперь давайте решать, что делать вот с этим, — хрипло произнес я, кивнув на распластанное у моих ног тело мента. — Предал товарища, струсил в бою, не подчинился приказу…
В повисшей, тяжелой тишине подъезда были слышны только наши сбитые дыхания и отдаленный треск догорающих на улице тварей. Мой внутренний голос, выкованный годами службы, требовал одного: пустить ублюдку пулю в лоб. Прямо сейчас.
На любой нормальной войне военно-полевой трибунал приговорил бы его к расстрелу за дезертирство и оставление товарища в смертельной опасности. Но здесь… Здесь всё перевернулось. Мы барахтались в какой-то новой, извращенной реальности. Мы — жалкие остатки рода человеческого, горстка выживших, загнанная в угол обезумевшими нелюдями. И проливать кровь такого же человека, пусть и труса, на глазах у напуганных девчонок… Я спинным мозгом чувствовал, что этот выстрел может окончательно сломать психику отряда.
Я поднял тяжелый взгляд на Седого. Он единственный из всех присутствующих теперь обладал достаточным авторитетом, чтобы оспорить или поддержать мой приговор.
— Ты командир. Тебе и решать, — мрачно отрезал дед, отводя глаза.
Даже он умывал руки. Бремя ответственности всей своей многотонной тяжестью легло на мои плечи.
— Свяжи его! — приказал я Седому, брезгливо переступая через мента.
Решение созрело в доли секунды. Я не стану марать руки. Я не стану палачом в глазах Лизы и Насти, чтобы не казаться им таким же монстром, как те, что рвут людей на куски за дверью. Я убью его иначе.
Изощреннее. Как только он очнется, я просто вышвырну его из нашего укрытия. Выгоню в ночь. Шанс выжить у него будет — основная масса тварей ушла к соседнему дому на звуки бойни, а те, что остались у нашего порога, либо догорали, либо едва ползали. Пусть его судьбу решает этот новый, мертвый мир.
Но сначала нужно было закончить грязную работу.
— Эй, Мечник! — я окликнул нашего свихнувшегося «рыцаря». — За мной. Я контролирую периметр и прикрываю тебя. Твоя задача — рубить. Отсекай бошки всем тварям у крыльца, которые еще дергаются, скулят или пытаются ползти. Оставлять недобитков у нас за спиной — смертный приговор. Понял?
Перед тем, как забаррикадироваться, мы осторожно, сквозь узкую щель в баррикаде, выбрались наружу.
Ночной воздух был пропитан густым, тошнотворным смрадом паленого мяса и горелых волос. Едва оказавшись на крыльце, наш маньяк сорвался с цепи. Он дал полную, абсолютно неконтролируемую волю своим первобытным, звериным инстинктам. С диким, гортанным рыком он бросился в кучу шевелящихся тел.
Это было мерзкое, антисанитарное зрелище. Мечник рубил наотмашь, слепо и яростно. Сталь со влажным хрустом вгрызалась в плоть. Он мазал, лезвие соскальзывало по ключицам, отрубало дергающиеся руки, вязло в грудных клетках. Он психовал, тяжело дышал, брызгая слюной, злился, что не может с одного удара снести голову или разрубить бывшего человека надвое, как в своих больных фантазиях. Кровь и черная слизь летели во все стороны, оседая на его лице.
Я держал автомат наготове, сканируя двор, стараясь не смотреть на эту мясницкую работу. После, когда понял, что молчуны неблизко и заняты своими делами, стал обыскивать машины КГБ. Магазин… еще один, два автомата. Уже хлеб. Хотя такого боезапаса не хватит и на пять минут боя. Но лучше, чтобы было. Тут же и бронежилеты, каски, два пистолета…
Внезапно сзади, из глубины подъезда, послышался быстрый, шаркающий звук. Шаги.
Никакой опасности там быть не могло — мы зачистили первый этаж. Мой уставший, перегруженный адреналином мозг выдал самую простую реакцию: опять Настя. Снова лезет на рожон, не слушая приказов. Я уже набрал в грудь воздуха, собираясь развернуться и так оттаскать ее за шкирку, чтобы раз и навсегда отбить желание нарушать дисциплину…
Удар был страшной силы.
Кто-то с разбегу, со всей дури, всадил мне обе руки между лопаток. Я не удержал равновесие. Ботинки скользнули по луже крови, и я полетел вперед, прямо с крыльца.
Мир перевернулся. Я рухнул лицом вниз, с размаху впечатавшись в груду еще теплых, гниющих тел Молчунов. В нос ударил концентрированный запах смерти, губы мазнули по чьей-то оторванной, сочащейся сукровицей конечности.
Мгновенно сгруппировавшись, сплевывая пепел и чужую кровь, я перекатился на спину, вскидывая ствол.
Надо мной мелькнула быстрая тень. Не такая стремительная и дерганая, как у тварей. Это был человек. Капитан. Ссутулившись, петляя как заяц, он с сумасшедшей скоростью рванул прочь от подъезда, растворяясь во мраке двора, в ту сторону, где всё еще гудела основная масса зомби.
— Седой!!! — выдохнул я сиплым шепотом, хотя легкие рвались от желания заорать во всю глотку.
Я вскочил на ноги, не обращая внимания на боль в ушибленных коленях, и коршуном влетел обратно в подъезд. Сердце ухнуло в пятки.
Около нашей баррикады, привалившись спиной к стене, сидел Седой. Он тяжело дышал, зажимая рукавом разбитый, обильно кровоточащий нос. Рядом валялся кусок веревки.
Значит, мент очнулся раньше времени, симулировал отключку, а когда дед подошел его вязать — подло, исподтишка ударил старика и рванул на выход, сбив меня по пути.
— Ушел, гнида… — прохрипел Седой, сплевывая кровь.
— Туда ему и дорога, — жестко отрезал я, помогая старику подняться. — Одному, в этой темноте, да еще в состоянии паники… У него нет шансов. Тем более, его пустая пушка осталась у меня за поясом. Он покойник. Просто еще не понял этого.
Мы заперли дверь подъезда, намертво подперев ее остатками мебели, и наконец-то отступили в заранее вскрытую квартиру на первом этаже. Захлопнув стальную дверь, мы погрузились во мрак.
Нужно было перевести дух. Мышцы горели, адреналин начал отпускать, оставляя после себя сосущую пустоту в желудке и ледяную дрожь