Мертвая тишина. Том 1 - Денис Старый

Но расслабляться было нельзя. Из-под завалившейся туши гиганта, словно ртуть, выскользнула невысокая тварь. Когда-то она была женщиной — возможно, хрупкой, нежной, заботливой. Теперь же это была идеальная машина для убийства. Не думаю, что в ее мертвом мозге был какой-то тактический расчет, но действовала она на голых, первобытных инстинктах пугающе быстро.

Один рывок, второй — и она оттолкнулась ногами, взмывая прямо над нашей баррикадой из поваленного холодильника. Ее пальцы, превратившиеся в жуткие когти, были нацелены мне в лицо. Единственная «ласка», которой эта женщина могла меня сейчас наградить — это вскрыть мне сонную артерию и содрать кожу с черепа.

— Бах! Бах! — я бил навскидку, на голом рефлексе.

Пули ударили в нее прямо в воздухе. Кинетический удар сбил траекторию прыжка, отшвырнув её ломаной куклой назад, вниз по лестнице.

— Та-та-та-та! — внук Седова с перекошенным от ярости лицом полоснул по ней из автомата, одну за другой всаживая пули в бьющееся в конвульсиях тело, вшивая его в бетон.

А молчуны всё пёрли. Их безумное количество сейчас играло нам на руку: обезумевшая биомасса мешала сама себе. Они спотыкались о холодильник, падали, скользили в крови, топтались по головам своих же собратьев, намертво вдавливая в пол тех, кто пытался подняться. Свинец хлестал не переставая, наша плотность огня выстроила в узком проходе невидимую, но непробиваемую стену.

И всё было бы отлично… Если бы только у нас был нескончаемый запас патронов.

— Экономьте боеприпасы!!! — заорал я во всё горло, срывая связки, продолжая хладнокровно бить только одиночными.

Но меня никто не слышал. Летёху колотило так, словно через него пропустили ток. Наш мент тоже окончательно поплыл: на его лице застыла маска обреченности, руки ходили ходуном, а ствол пистолета с каждым выстрелом всё сильнее задирался вверх, кроша потолок вместо того, чтобы дырявить тварей.

Холодный пот заливал глаза. Я ясно понимал: счет идет на секунды. Если девчонкам не удастся прямо сейчас устроить на улице огненный ад и отвлечь эту орду — мы покойники. Здесь и сейчас. Потому что когда у нас закончатся патроны и начнется рукопашная, мы сможем сделать только одно: очень быстро и героически умереть. Но никто не оценит такую героику. Некому…

Впрочем, эту надвигающуюся катастрофу осознавали далеко не все.

— Дайте мне их! — истошно, брызгая слюной, заорал прямо мне в ухо Мечник. Он потрясал своим клинком, совершенно обезумев. — Так нечестно! Вы не подпускаете их близко! Пустите меня в ближний бой!

Сказочный, непроходимый дебил. Господи, какой же дебил! В центре кровавой мясорубки этот ряженный ублюдок всё ещё играл в свои ролевые игры. Я стиснул зубы так, что заскрипели челюсти. Если мы каким-то чудом выберемся из этого ада, я не буду с ним разговаривать. Я просто молча, по-мужски, выбью из него пару передних зубов, чтобы хоть так вбить в пустую башку инстинкт самосохранения.

— Седой! Что у тебя по боеприпасам⁈ — заорал я, перекрывая грохот выстрелов и жуткое, многоголосое рычание.

В проходе творился невообразимый кошмар. Мертвые тела уже не просто загромождали путь — они спрессовались в отвратительную, скользкую от крови горку из навсегда упокоенных тварей.

— В патронташе двадцать два! — гаркнул старик, не отрывая взгляда от дверного проема.

Двадцать два патрона. Капля в море.

— Слушай мою команду! — я сорвал голос до хрипа, связки горели огнем. — Бьёшь дуплетом, только когда эта мразь скапливается у самого холодильника! Остальным — держать на прицеле, но стрелять если прорываются! Еще три минуты такой пальбы во все стороны, и мы останемся с пустыми стволами! Седой, я крою тебя на перезарядке! У меня без четырех патронов полный рожок!

К счастью, меня послушали. Паническая стрельба стихла.

Но уже через десять секунд произошло то, от чего кровь заледенела в жилах. Твари, лишенные всякого сочувствия к своим собратьям, начали использовать эту гору трупов как пандус. С жутким хрустом ломая кости павшим, втаптывая их лица в бетон, живая волна мяса поползла вверх. Они карабкались по своим мертвецам, бились изуродованными головами о верхнюю балку дверного проема, срывали ногти, но упрямо, как муравьи-убийцы, текли прямо на нас.

— Ба-бах! Ба-бах! — тяжелая двустволка Седого выплюнула два снопа огня, окутав нас сизым пороховым дымом.

Крупная картечь ударила в этот живой вал, как кувалда. Трех вырвавшихся вперед тварей просто сдуло назад, в темноту подъезда. Но, когда дым рассеялся, я увидел, что окончательно упокоен лишь один — у него снесло половину черепа. Остальные уже поднимались.

— Тах! Тах! — я выстрелил дважды.

Короткие, сухие щелчки. Изумительно. Обе пули вошли точно в головы. Семь-восемь метров — смешная дистанция для тира, но попробуй попасть в дергающуюся, залитую кровью мишень, когда на тебя прет толпа, жаждущая сожрать тебя заживо.

Именно в этот момент меня накрыло то самое, знаменитое хладнокровие. То, за что меня так ценили инструкторы в Конторе. Вокруг пахло дерьмом, кровью и порохом, люди сходили с ума от ужаса, а для меня время вдруг замедлилось. Разум стал холодным, как лед. Я видел каждую каплю крови, летящую в воздухе, каждый оскал. Без суеты, действуя как отлаженный часовой механизм, я выцеливал и убивал. Конечно, я человек, а не машина, и ошибки неизбежны. Но сейчас я был идеальным оружием.

Краем глаза я следил за Седым. Дед творил чудеса. Он переламывал стволы, выкидывал дымящиеся гильзы и вгонял новые патроны с такой сумасшедшей скоростью, словно всю жизнь готовился к чемпионату мира по выживанию в зомби-апокалипсисе. Серьезный мужик. Я понимал: мы дышим только благодаря ему. Если бы не его картечь, которая гарантированно превращала мозги тварей (их единственное слабое место) в кашу, нас бы уже порвали на куски, на радость этому гребаному маньяку Димитрию.

Вдруг что-то изменилось. По спине пробежал холодок. На какую-то долю секунды мне показалось, что эта биомасса обладает коллективным интеллектом. Твари, чьи глаза были пусты и мертвы, вдруг замерли. Их уши, словно жившие отдельной жизнью, дернулись. Они прислушивались.

Сквозь какофонию выстрелов и рычания я не слышал ничего нового. Но я почувствовал. Воздух на лестничной клетке стремительно нагревался, становясь сухим и обжигающим.

— Девчонки сработали! — выдохнул я, не веря своему счастью. — Скинули горючку с пятого!

Оранжевые отсветы пламени заплясали на стенах подъезда. Толпа тварей дрогнула, отвлекаясь на внезапно вспыхнувший в их рядах огненный ад.

Это была передышка. Всего пара секунд. Но