Мертвая тишина. Том 1 - Денис Старый

Охотник судорожно вздохнул. Это был звук человека, которому не хватает воздуха, который тонет в собственном горе.

— Нина просто охнула. Схватилась за грудь. Лицо белое стало, как мел. И осела прямо на подоконник. Я к ней… Я скорую звонить — связи нет. Я гудки эти проклятые слушал, а она у меня на руках синела. Я ей массаж сердца делал… искусственное дыхание… Я полчаса ей ребра ломал, пытаясь завести этот мотор! Но всё. Обширный инфаркт. От ужаса сердце разорвалось.

Мужик замолчал. Я переглянулся с Капитаном. Офицер медленно, очень медленно опустил пистолет. Вся его выправка и спесь куда-то исчезла. Мент так и сидел на корточках возле болгарки, глядя в пол пустыми глазами. Мы все вдруг почувствовали себя бесконечно виноватыми просто за то, что мы еще живы, а этот человек потерял всё.

— Мы все потеряли что-то и кого-то родного. Но пока живем… Нужно жить, — сказал я.

Но видно, что мужику выговориться нужно. И пусть говорит. Я стал раздавать приказы, мы тихо, зашли в соседнюю квартиру, а мужик все еще говорил и говорил. И пусть. Пока он говорит, он не слышит, что я у соседей и уже начинаю поиск оружия и разных ништяков, который обязаны быть у охотника.

— Я ее умыл, — тихо, монотонно продолжал мужик. В его тоне звучала пугающая педантичность. — Надел ее любимое платье. Синее, в горошек, я ей из Москвы привозил в девяностом. Расчесал. Положил на нашу кровать. Она спит. Она заслужила покой, понимаете? После того дерьма, что она увидела в свои последние минуты, она заслужила тишину.

А в это время я нашел сейф, в котором и должно было храниться оружие. Простой сейф, болгарка, особенно такая мощная, что обнаружилась у мента, поможет открыть. Видимо, что охотник имел сейф такой лишь потому, что это нужно по правилам. Нашел я и гильзы, разную дробь, пули… Отлично. Это то, что нужно. А ствол еще вытащим из железного ящика.

— Эй, вы что у Володьки, что ли? Сейчас стрелять буду! Уйдите! — кричал сосед.

Володька был растерзан, лежал в гостиной с оторванной рукой. Во второй держал…

— Электошокер? Электрический пистолет? — спрашивал я сам себя, рассматривая то, что держал в руках.

Выжал спусковой крючок и… электрические нити устремились вперед.

— Вещь! — обрадовался я таким подарком.

Но, конечно, сомнительно… Это ведь не защитило мужика. А тварь где? Посмотрел на окно и понял, что та нечисть, что убила охотника шмыгнула в окно на шумы, что уже, казалось, в иной жизни, издавали мы до захода в подъезд.

За дверью словоохотливого мужика снова раздался шорох одежды и лязг оружия.

— И я не позволю вам покой нарушить! — его голос снова налился яростью, но теперь это была ярость обреченного, фанатичного стража. — Если я пущу вас, вы притащите за собой свой запах! Запах пота, крови, страха! Вы притащите за собой этих тварей! Они учуют вас и начнут ломиться в мою квартиру! Они сломают мою дверь и доберутся до нее! Они испортят ее! Не позволю!

— Батя… — я сглотнул вязкий ком в горле. Моя злость испарилась, оставив лишь горький осадок абсолютной безысходности. — Мне жаль. Правда, очень жаль. Мы не будем ломиться.

— Засуньте свои сожаления себе в задницу, — отрезал охотник. — Вы для меня сейчас ничем не отличаетесь от тех ублюдков на улице. Вы — магнит для смерти. Я буду сидеть здесь. У меня сейф патронов. Я буду сидеть у ее кровати жены с вну… один, с ружьем на коленях. И если хоть одна мразь — живая, мертвая, зараженная, в погонах или без — попытается войти сюда… я разнесу ей башку в кровавую пыль. А когда патроны закончатся… я оставлю один для себя. Чтобы лечь рядом с ней.

Он ударил прикладом в дверь изнутри, заставив нас вздрогнуть.

— А теперь пошли вон отсюда! Взламывайте свою чертову соседнюю дверь, прячьтесь, дохните — мне насрать! Но если я услышу, что вы ошиваетесь на моем коврике, я открою огонь без предупреждения на уровне груди. Время пошло.

Я вышел из соседней квартиры, кивнул, через дверь так общаясь с охотником, хотя он не мог этого видеть. Этот человек был потерян для нас. И для этого мира тоже. У него своя персональная война, и свой персональный, очень маленький мир, ограниченный спальней с мертвой женой на кровати. И ради защиты этого мира он убьет любого. Ладно… он подумает, если не полный идиот, примет правильно решение, присоединиться.

— Нам нужно уходить с площадки, — сказал я менту, вытягивая большой палец к верху, показывая на соседнюю квартиру.

Мол, там много «вкусного», но за ним придем позже.

— Понял, — так же шепотом ответил тот, подхватывая фомку.

Я бросил последний взгляд на помятую дробью сталь. Мы были выжившими, которые искали спасения от чудовищ. Но стоя здесь, на грязной лестничной клетке, я вдруг отчетливо понял страшную истину нового миропорядка. Самые опасные существа в этом апокалипсисе — не те немые твари, что бродят по улицам в поисках плоти. Самые опасные — это люди. Люди, которым больше нечего терять. У которых вырвали сердце, оставив лишь инстинкт разрушения и заряженный дробовик.

Скоро мы я Лизой заканчивали зачистку пятого этажа. Густая, тяжелая тишина нарушалась лишь нашим хриплым дыханием. Я уже расслабился, уверенный, что все идет гладко. Ключи от хлипкой деревянной двери холодили ладонь — оставалось только запереть ее и спускаться. В этом жилище из ценного был целый склад с мукой, растительным маслом и многими всякими там разрыхлителями, добавками… Торты пекли, наверное, на продажу.

Стал ломать соседнюю дверь, тоже не отличающуюся особой крепостью. Тем более, что у меня в руках был тяжелый огнетушитель, который неплохо выполнял роль тарана.

И тут снизу, эхом прокатившись по бетонной шахте подъезда, грохнул тяжелый удар в металл входной двери. За ним — срывающийся, истошный вопль летёхи:

— Сюда! Их много! Дверь ломают!

— Бам! — сломал я свою дверь.

Потом, понимая, что речь явно о двери подъезда, рефлекторно дернулся на крик Лехи, на секунду отвернувшись от темного провала коридора. Ошибка. Смертельная ошибка.

Из черной утробы квартиры беззвучно выметнулись две тени.

Ближайшая тварь с ходу врезалась в меня, снося с ног. Мы рухнули на грязный линолеум, подняв облако пыли.

—