Мертвая тишина. Том 1 - Денис Старый
— Ушли, я сказал! Третьего предупреждения не будет, влеплю жаканом, кишки по всем стенам собирать будете! — Голос из-за двери принадлежал не истеричной бабке и не перепуганному клерку. Это был голос взрослого, грубого мужика. Голос с хрипотцой, уверенный, не дрожащий от паники, а налитый тяжелой, свинцовой яростью. Человеку там, за металлом, было глубоко за пятьдесят, и судя по тому, как кучно легла дробь с внутренней стороны двери — стрелять он умел.
Я медленно поднялся на колени, стараясь не маячить напротив предполагаемого глазка, и прижался спиной к холодной стене сбоку от двери.
— Эй, отец! Остынь! Начали же договариваться, — крикнул я, стараясь придать голосу максимально миролюбивый тон, хотя адреналин бил по вискам кувалдой. — Мы свои! Мы нормальные! Не кусаемся, не рычим! Мы просто дверь соседнюю вскрываем, нам укрытие нужно! Не стреляй, мы уйдем сейчас!
За дверью повисла тяжелая, гнетущая тишина. Лишь характерный, до дрожи пробирающий звук заставил волосы на затылке зашевелиться.
— Клац-клац.
Помповое ружье. Двенадцатый калибр. Он загнал новый патрон в патронник с убийственным спокойствием.
— Мне плевать, кто вы, — хрипло, почти устало отозвался мужик. Звук его голоса глухо пробивался сквозь стальное полотно. — Свои, чужие, нормальные, прокаженные. Для меня вы все сейчас — ходячие мишени. Убирайтесь в ту квартиру, которую пилили, или валите на крышу. Но от моей двери отойдите. Я патронов жалеть не стану.
— Послушай, мужик, мы не мародеры! — вмешался Капитан, не опуская пистолета. В его голосе прорезались командные нотки. — Я офицер милиции! Мы организованная группа выживших. У нас есть оружие, мы можем помочь! Нам нужно объединяться, ты же видишь, что на улице творится! Там эти твари…
— Я знаю, что там творится, мент! Ты бы хоть раз поздоровался со мной по-человечески, сосед хренов, так и человека увидел бы в тебе. А так, нет, — презрительно перебил его охотник. — Получше тебя знаю. Я всю жизнь сперва с отцом по тайге с ружьем бегал, сейчас по белорусским лесам. Я воевал! Я привык за зверем наблюдать: и человеком-зверем и честным, лесным. А сегодня с пяти утра я наблюдал из окна своей кухни. Я на пятом этаже, мне всю эту вашу площадь перед магазином видно как на ладони.
Он тяжело, со свистом втянул воздух.
— Я видел всё. От самого начала. Видел, как этот ваш клоун, что на джипе приехал со спецурой. Дебил недоношенный. Думал, в сафари попал. Он очередями лупил, а эти твари… они же звука не издают. Вы заметили? Молчат. Они не рычат, как в кино, ну не так громко. Они просто идут на шум. И этот идиот на джипе стянул их со всего района. А до него я видел, как всё началось. Как сосед мой, Колька-алкаш, вышел за сигаретами. К нему подошел какой-то пацан в капюшоне. Колька его оттолкнуть хотел, а тот просто вгрызся ему в кадык. И знаешь что самое страшное, офицер? Колька упал, задергался, кровища хлещет, а пацан стоит над ним и не шелохнется.
Мужик замолчал. Было слышно, как он тяжело дышит, прислонившись лбом к двери с той стороны. А я почти что увидел, почуял, хотя все же услышал дыхание еще одного человека. Тот молчал, стоял недалеко от двери, явно страховал, и молчал. Штурм этой квартиры бескровным быть не может.
— Вы думаете, вы самые умные? Объединяться они хотят, — в его голосе проскользнула злая, надломленная усмешка. — А вы в курсе, как эта дрянь передается? Вы уверены, что вы чистые?
— Да на нас ни царапины! — не выдержал я, чувствуя, как злость начинает затмевать разум. Мы тут распинаемся перед параноиком, теряя драгоценные минуты. — Мы этих тварей только издалека видели, мы не вступали в рукопашную! Мужик, включи голову! Вдвоем, втроем мы эту лестничную клетку будем держать до прихода армейцев! У тебя патроны, у нас автоматы! Нам просто нужен безопасный периметр! Пусти хотя бы раненых, если они будут! Я не могу оставлять у себя за спиной придурка со стволом.
— Армейцев они ждут… — охотник горько сплюнул, я отчетливо услышал этот звук. — Никто не придет, парень. Я в бинокль смотрел в сторону трассы. Там пробки из брошенных машин. Там дым до небес. Военные кордоны… Стояли в лесу. Там была стрельба, сейчас дым столбом. Если бы не сырость и дождь, то лес уже полыхал бы и нам нечем было дышать тут. А эти твари прут стеной. Никакого безопасного периметра больше нет. И сюда я не пущу никого. Ни с автоматами, ни с ранеными, ни самого Господа Бога.
— Да почему⁈ — Я ударил кулаком по стене. — Тебе жить надоело? Одному в четырех стенах ты долго не протянешь! Рано или поздно они проломят твою хлипкую дверь, и ты станешь одним из них!
Вновь повисла пауза. На этот раз она длилась дольше. Я слышал, как за гудящей в ушах тишиной, снизу, с первых этажей подъезда, доносится какое-то странное, мерное шарканье. Звук болгарки не прошел даром. Твари уже были внутри здания. Нам нужно было срочно уходить с площадки.
— Жить? — голос мужика вдруг изменился. Из него ушла злость. Осталась только звенящая, бездонная пустота, от которой по коже побежали ледяные мурашки. — Мне незачем больше выживать, парень. Моя жизнь кончилась сегодня ночью, когда жена померла, а внук…
Он замолчал. Явно сболтнул чего-то лишнего. Значит с ним внук… Взрослый, скорее всего. Щелчок, скорее всего, затвора, я слышал. И это оружие было не у мужика.
Послышался шорох. Мужик, видимо, съехал по двери вниз и теперь сидел на полу с той стороны, обнимая свое ружье.
— Моя Нина… — его голос дрогнул, надломился, выдав всю глубину той страшной боли, что разрывала его изнутри. — Тридцать лет вместе. Понимаете? Сорок долбаных лет. Душа в душу. Мы только внуков дождаться хотели. Она гипертоник была. Сердце слабое. Сегодня утром, когда этот ад начался… мы стояли у окна. Я ей кричал: «Отойди, не смотри!», а она как завороженная. И тут прямо к нашему окну, по газовой трубе, полезла эта тварь. Девчонка молодая, в пижаме, глаза белые, а изо рта куски мяса висят. Она прижалась лицом к стеклу