Мертвая тишина. Том 1 - Денис Старый

Развернувшись на каблуках, я быстрым шагом подошел к своей группе. Лица у всех были напряженные.

— Пикап ушел к лесу, — рублеными фразами бросил я, глядя в глаза Капитану. — Но эти кретины в кузове только что сделали нам огромный подарок. Они притащили за собой толпу. Площадь перед магазинами забита молчунами под завязку. Нас обложили. Выход на улицу закрыт.

Я перевел дыхание и кивнул на распиленный наполовину замок.

— Пилите дальше. У нас больше нет вариантов. Нам нужны эти стволы. Прямо сейчас.

— Ну хоть мы не одни! — в голосе Капитана прорезалась почти искренняя, неуместная в данных обстоятельствах радость.

Я скользнул по нему холодным взглядом. Я прекрасно читал этого человека. Вся его «радость» имела двойное дно. Для него выжившие там, на улице, означали лишь одно — альтернативу. Возможность сменить стаю, выйти из-под моего командования, найти тех, кто не будет смотреть на него как на полезный, но опасный инструмент.

По-хорошему, мне стоило бы прямо сейчас указать ему на лестницу: свободен, ищи своих. Я никого силой не держу. Но холодный расчет перевешивал уязвленное самолюбие: в этом свихнувшемся мире каждый ствол и каждый человек с боевым опытом стоил дороже золота. И всё же, чем я так не угодил этому менту? Моей выправкой? Тем, что не дал ему стать здесь царьком?

Впрочем, сейчас было не до психоанализа.

— В принципе, дверь можно вскрывать, — Капитан, видимо, спиной почувствовав, что я начинаю закипать и мой палец ложится на спусковую скобу, резко сменил тему. Он выключил болгарку и пнул носком ботинка изуродованный, покрытый окалиной замок левой квартиры. — Замки пропилены насквозь. Пару раз ломом дернуть, и…

— Ушли на хрен отсюда!

Истошный, сорванный крик ударил в спину.

Голос доносился из-за соседней двери. Той самой, второй квартиры охотника, которую мы даже не трогали.

Это было настолько неожиданно, настолько не вписывалось в нашу схему зачистки мертвого подъезда, что я дернулся всем телом. Инстинкты, вбитые годами службы, сработали быстрее мысли: я круто развернулся на пятках, вскидывая автомат на уровень глаз, ловя на мушку глазок соседней двери. Но мозг успел послать стоп-сигнал пальцу, уже выжимавшему спуск. За дверью живой человек. Испуганный.

И тут лестничная клетка взорвалась.

— Бах!

Оглушительный, густой рев выстрела из 12-го калибра в замкнутом бетонном тамбуре ударил по барабанным перепонкам так, что я на секунду ослеп. Это была не сухая трескотня автомата, это была настоящая гаубица.

Дверь не пробило насквозь — слава советским ГОСТам или хорошей стали, — но прямо по центру, на уровне моей груди, металл с жутким лязгом выгнулся наружу уродливым, рваным кратером. Дешевая краска брызнула во все стороны, как шрапнель. Вокруг вмятины поползли глубокие трещины. Картечь. Или тяжелый свинцовый «жакан».

Если этот псих прямо сейчас нажмет на спуск второго ствола, ослабленный металл не выдержит. Дверь превратится в решето, а мы — в кровавое месиво.

— К стене! Всем лечь! — рявкнул я, падая на колено и вжимаясь плечом в бетонную перегородку, уходя с линии огня.

Димитрий, лязгнув железом, рухнул на пол, прикрывая собой съежившуюся Настю. Капитан рыбкой скользнул за угол мусоропровода, выставляя перед собой свой нелепый против дробовика «Макаров».

— Ушли на хрен отсюда! Я сказал, убью всех!!! — вновь прогремел из-за изуродованной двери истеричный, дрожащий голос. Слышно было, как внутри лязгнуло железо — охотник переламывал стволы или передергивал цевье помповика, загоняя новый патрон в патронник.

— Не стреляй, придурок! Свои! — заорал я во всю глотку, стараясь перекричать звон в ушах. — Люди! Мы не зараженные!

— Какие к черту свои⁈ — голос за дверью дал петуха. Человек был на грани срыва, накачанный адреналином и животным ужасом. — Вы дверь пилите соседу, мародеры хреновы! Я вам сейчас ноги картечью переломаю! Я старший смены! У меня право на применение! Да и какое право, когда такое творится…

До меня дошло. Он сидел там, в тишине, слушал визг болгарки и думал, что ломают его дверь. А может, просто не выдержали нервы от осознания, что к нему в тамбур кто-то прорвался. А еще этот наблюдал за происходящим, решил отгородится, мол, мы тоже зараженные и должны превратиться.

— Мы пилили дверь твоего соседа! Сидорова! Или как там его! — я старался говорить громко, но четко, убирая из голоса агрессию. — Нам нужно оружие! На улице ад, мужик! Там сотни этих тварей, они жрут всех подряд! Мы зачищаем подъезд!

За дверью повисла тяжелая, густая тишина. Только кто-то тяжело, со свистом дышал.

— Соседа? — наконец неуверенно переспросил голос. В нем появилось сомнение.

— Да, твоего соседа! — подтвердил я, не меняя позиции. Ствол автомата по-прежнему смотрел в искореженный металл. — Послушай меня. Я майор госбезопасности. Со мной группа выживших, женщины и гражданские. Твой выстрел сейчас услышал весь район. Если ты не хочешь, чтобы через пять минут под твоими окнами и у твоих дверей собралась толпа этих упырей, опусти ствол и давай поговорим как нормальные люди.

Я сделал паузу, давая ему переварить информацию.

— Тебя как звать, старший смены? — уже спокойнее спросил я.

— В-валера… — донеслось из-за двери.

— Слушай меня внимательно, Валера. Мы не враги. Мы пытаемся выжить. Ты один там?

Снова тишина. Потом звук отодвигаемой задвижки. Осторожный скрежет поворачиваемого ключа.

— Один… Жена у тещи в Терешковичах осталась на выходные… — голос Валеры дрогнул, и в этой дрожи было столько безысходности, что мне на секунду стало его жаль.

А ведь ему хочется поговорить.

Дверь, скрипя искореженным металлом, приоткрылась на пару сантиметров, на длину дверной цепочки. В щель блеснул безумный, воспаленный глаз и выглянул вороненый ствол двустволки 12-го калибра.

Я медленно, демонстративно опустил ствол автомата в пол.

— Открывай, Валера. Будем знакомиться. И заодно обсудим, как мы будем отбиваться от тех, кто уже бежит на звук твоего выстрела. Ну или на звуки болгарки, — сказал я.

В ушах зазвенело. Запахло жжёным порохом, кислой оружейной смазкой и мелкой бетонной крошкой, которая посыпалась с потолка от мощного удара.

Мы рухнули на пол инстинктивно, единым слаженным организмом. Мент, бросив свою остывающую, всё ещё пованивающую палёным металлом болгарку, вжался в грязную керамическую плитку лестничной клетки. Капитан перекатился за угол, выхватывая табельное и беря на прицел искореженную дверь.

— Не стрелять!