Мертвая тишина. Том 1 - Денис Старый
Тишину комнаты нарушал лишь мерзкий, влажный звук трения.
Пухлая барышня, вдова, ну или подружка Сашки Сидра, упершись ногами в паркет и надсадно, с хрипом дыша, волокла тело своего убитого суженого к выходу. Она тянула его за подмышки, оставляя на полу Настиной квартиры широкую, смазанную полосу темной крови, натекшей из пробитого затылка. Протаскивая труп мимо нас, она подняла голову. В ее заплаканных глазах плескалась такая концентрированная, черная ненависть, что на секунду мне стало не по себе. Я отвернулся, заставляя себя смотреть в стену. Не было ни жалости, ни раскаяния. Таковы новые времена. Таковы их жестокие нравы.
И тут эту мрачную, похоронную атмосферу разорвал звонкий голос Насти:
— Сеть! У меня появилась сеть!
Слово «сеть» подействовало на меня как удар током. Инстинкты сработали раньше, чем мозг успел проанализировать ситуацию. Я круто развернулся на каблуках, вскидывая автомат, и черный глазок коллиматорного прицела уперся Насте точно в переносицу.
В моей голове билась одна параноидальная мысль: смартфоны. Эти чертовы стеклянные прямоугольники, в которые люди добровольно сливали свои жизни, стали проводниками апокалипсиса. Я был уверен — именно через них пришел этот вирус или сигнал, превращающий спящих в монстров.
— Эй! Ты чего, Саша⁈ — Настя замерла, широко распахнув глаза. Она смотрела на черную дыру ствола, но в ее голосе был не столько страх, сколько искреннее недоумение.
Она медленно, двумя пальцами, подняла устройство, чтобы я мог его рассмотреть. В полумраке комнаты экран тускло светился ядовито-зеленым светом. Это был старый, толстый кнопочный Nokia.
— Я просто нашла свой старый, очень старый, телефон в ящике стола, — осторожно пояснила она, стараясь не делать резких движений. — Думала включить, проверить… Тут кроме «Змейки» и полифонии ни хрена нет. Он даже к интернету не подключается.
Я медленно, с неохотой опустил автомат. Сердце колотилось где-то в горле.
— Такие вещи ты должна сначала согласовывать со мной, — жестко, с металлом в голосе припечатал я, хотя внутри чувствовал себя идиотом. — Никакой самодеятельности. Ясно?
Настя кивнула, сглотнув. Но новость о работающей связи уже произвела эффект разорвавшейся бомбы.
Настя, а за ней и Лиза, тут же вцепились в этот кусок пластика, как в спасательный круг. Они начали судорожно, трясущимися пальцами набирать номера по памяти. Нажимали кнопку вызова и прижимали трубку к уху. В мертвой тишине комнаты мы все слышали эти длинные, монотонные гудки. Гудок. Гудок. Гудок. И тишина. Родные, друзья, коллеги — никто не брал трубку в этом новом, вымершем мире. Надежда таяла с каждым сброшенным звонком.
Даже наш «рыцарь» — странный мужик, обвешанный самопальной броней и с мечом за спиной, который до этого момента хранил суровое молчание и просто жрал котлеты с такой скоростью, будто запасал калории на зиму, — вдруг перестал жевать.
— Дай мне, — густым басом потребовал меченосец, протягивая жирную руку.
Я смерил его подозрительным взглядом.
— Слушай, воин, как тебя зовут-то все-таки? — спросил я, перебивая его жест.
Он вытер губы тыльной стороной ладони, степенно выпрямился, звякнув какими-то железками на поясе.
— Мамка Димкой нарекла. Но в душе я чувствую себя…
— Снежаной? — абсолютно серьезным тоном, не моргнув и глазом, перебила его Настя.
На секунду повисла мертвая тишина. А потом нас прорвало.
Это не был веселый смех. Это была настоящая, дикая истерика. Смех сумасшедших в палате, обитой войлоком. Мы ржали, сгибаясь пополам, утирая выступающие слезы. Напряжение последних часов, кровь, трупы, застывшая в ужасе бабка в углу — всё это выплеснулось в этом неадекватном, пугающем хохоте.
В любой другой ситуации от нас бы шарахались на улице. Но сейчас, в мире, где соседи жрали друг друга, мы были эталоном нормальности. Мы — представители старого мира, чья психика просто отказывалась принимать новые правила игры.
Отсмеявшись и утерев лицо рукавом, я посмотрел на нашего рыцаря. Называть эту гору мышц с мечом и бородой просто «Димой» язык не поворачивался. Димитрий — вот это подходило. Всяко лучше, чем какой-нибудь эльфийский Светозар или Лупоглаз.
Димитрий, ничуть не обидевшись на смех, взял зеленую трубку телефона. Его толстые пальцы удивительно ловко забегали по тугим кнопкам. Он набирал длинный номер по памяти — невероятный навык для эпохи, когда люди не помнили даже телефоны своих супругов.
Он прижал трубку к уху. Секунда. Две.
— Воеслав! Приветствую тебя, брат! — вдруг густым, спокойным басом произнес Димитрий.
Я уставился на него, не веря своим ушам. Этот сумасшедший человек, с выбритыми висками и бородой, заплетенной в косичку, сидел в залитой кровью квартире посреди зомби-апокалипсиса и буднично болтал с другом, будто обсуждал планы на пятничный вечер.
— Да, мы тут закрепились… Так приезжай к нам! — на голубом глазу предложил Димитрий.
Я поперхнулся воздухом. Приезжай? Куда⁈ На улице, среди брошенных машин, бродят толпы безмолвных тварей, реагирующих на любой шорох!
И нахрен нам еще один такой придурок. Два «Лупоглаза» — это уже приговор.
— Ну, смотри сам, — так же невозмутимо продолжал в трубку Димитрий, лениво ковыряя вилкой в тарелке. — Если что, мы здесь. Да, всё бывает. Всем нашим большой привет!
Он нажал отбой и вернул телефон Насте.
— Всем нашим? — медленно, цедя каждое слово, переспросил я.
И тут в моей голове с пугающей четкостью начали сходиться детали этого чудовищного пазла.
Почему выжили такие чудаки, как Димитрий и его друзья-ролевики? Да потому что они играли в старину! Они пользовались вот такими древними кнопочными кирпичами, не имеющими выхода в сеть.
А апокалипсис пришел через смартфоны.
Я вспомнил вирусную рекламу, которая лезла из каждого утюга последнюю неделю. Приложение «Молчуны». Какая-то корпорация обещала платить криптовалюту просто за то, что ты включаешь микрофон и соблюдаешь абсолютную тишину. Чем дольше телефон фиксирует тишину вокруг тебя, тем больше капает денег. Люди ставили его на ночь. Клали телефоны рядом с подушкой. Погружались в сон в идеальной тишине, которую сами же и создавали ради копеечной выгоды.
И именно через эту тишину, через эти чертовы приложения в их спящие мозги проникло что-то, что выжгло в них всё человеческое.
— Всё. Балаган окончен, — мой голос с лязгом перерубил повисшую в комнате расслабленность. Я резко поднялся, упираясь костяшками пальцев в столешницу.
Я посмотрел на электрическую лампочку под потолком.