Мертвая тишина. Том 1 - Денис Старый

Сонливое недоумение на лице мужика мгновенно сменилось уродливой гримасой. Нижняя челюсть выдвинулась вперед, глаза сузились.

— Слышь, мусорской, — процедил он, и голос его вдруг стал низким, хриплым, пропитанным чистой первобытной злобой. — Я-то уйду. А ты что, бугром себя здесь возомнил?

Из жалкого, полуспящего доходяги он в секунду превратился в сжатую пружину. Мужик сделал резкий, угрожающий шаг на меня, быча шею.

Тут и капинат пришел в себя.

— Стой, где стоишь, урод, или я размажу твои уголовные мозги по обоям! — Капитан с лязгом передернул затвор «Макарова», выходя у меня из-за спины и беря зека на прицел.

Мужик остановился. Окинул Капитана наглым, уничижительным взглядом с ног до головы.

— Здравия ни хера не желаю, гражданин начальник, — он скривился и сочно, с оттягом харкнул прямо на чистый паркет Настиной квартиры.

Затем, не сказав больше ни слова, он грубо ухватил свою спутницу за предплечье и, игнорируя ее слабое сопротивление и всхлипывания, резко дернул на себя, разворачиваясь к выходу.

В этот момент, когда он подставил мне спину, во мне что-то щелкнуло. Инстинкт выживания сработал быстрее морали. Я шагнул вперед, сбрасывая правую руку с пистолетной рукояти автомата, перехватывая его за ствол, и с коротким, свистящим выдохом всадил тяжелый приклад точно ему в затылок.

Раздался глухой, тошнотворный хруст. Зек рухнул на пол, как мешок с картошкой, лицом вниз.

— Ты что, тля мусорская, наделал⁈ — взвизгнула пышная женщина, падая на колени рядом с телом. Слова были чужие, уродливо скопированные из воровского жаргона ее хахаля, и в ее исполнении звучали жалко.

Ничего себе! Она так умеет. Из пышной милашки в толстые стервы за секунду!

— Смотри на меня, — я навис над ней, чувствуя, как внутри пульсирует холодный адреналин. — У тебя два варианта. Первый: я сейчас наглухо кончаю твоего суженого, чтобы он не создал нам проблем, а ты проваливаешь из этого подъезда одна. Второй… второго нет.

Она замерла, с ужасом глядя на черное дуло моего автомата, потом перевела затравленный взгляд на неподвижное тело зека.

— Все верно делаешь, майор, — процедил Капитан, опуская пистолет. Он брезгливо пнул лежащего по ботинку. — Это Сашка Сидорцов. «Сидр». Неделю как откинулся с зоны. Видимо, торопился обратно, да мир кончился.

— Суки вы… фашисты… куда ж я с ним таким? — завыла баба, размазывая слезы по пухлым щекам. Она вцепилась в плечи Сидра, пытаясь перевернуть его, растормошить, явно собираясь потащить его на себе к выходу.

— Капитан, помоги даме. Выстави их за дверь, — бросил я, отворачиваясь.

Мент недовольно зыркнул на меня — тот самый колючий взгляд человека, не привыкшего быть на побегушках, — но спорить не стал. Он наклонился к Сидру, протянул руку к его шивороту, и тут…

— Отойди от него, Капитан! Назад! — заорал я так, что едва не сорвал голос, одновременно вскидывая автомат и ловя в прицел затылок зека.

Капитан отпрыгнул, как ужаленный.

А Сидр менялся. Прямо на наших глазах. Толстые вены на его шее вдруг вздулись, став иссиня-черными, словно под кожей пульсировала не кровь, а мазут. Они змеились вверх, к затылку. Под кожей на черепе начали стремительно надуваться отвратительные, пульсирующие шишки — багрово-желтые, налитые то ли гноем, то ли сукровицей.

Воздух вокруг тела стал плотным, запахло кислым озоном и гнилью. Процесс трансформации, запущенный отключкой мозга от моего удара, пошел полным ходом.

Мой палец лег на спусковой крючок. Я должен был выстрелить. Немедленно.

Но какая-то безумная мысль молнией мелькнула в голове. Я не стал нажимать на спуск. Вместо этого я набрал полные легкие воздуха и заорал:

— А-А-А-А!!!

Я орал во всю мощь легких, чувствуя, как рвутся связки, а затем, не прекращая крика, нажал на спуск, но ствол увел в сторону.

— Бах!

Оглушительный грохот выстрела в замкнутом пространстве ударил по барабанным перепонкам. Пуля вошла в стену коридора, выбив облако штукатурки.

Тишина после выстрела обрушилась звенящей пустотой. Я замер, не дыша, глядя на тело зека.

Это сработало.

Омерзительные волдыри на его голове перестали пульсировать. Они словно сдулись, втягиваясь обратно под кожу. Иссиня-черные вены побледнели. Волна неестественного жара, которую я чувствовал даже в двух метрах от тела, резко спала. Трансформация остановилась.

— Ты понял, Капитан? — хрипло спросил я, не сводя ствола с тела.

Мент уставился на меня безумными, круглыми глазами. Он явно не понял ни черта. А я не собирался тратить время на лекции. В моей голове складывался чудовищный, но логичный пазл.

Чтобы стать этой тварью, зараженному человеку нужно было уснуть. Отключить сознание. И громкие звуки — крик, выстрел, боль — вырывали мозг из этого предсмертного транса, прерывая или замедляя процесс мутации!

Но пока я анализировал свое открытие, пока в комнате снова повисла мертвая тишина, тело на полу дернулось. Процесс возобновился — на этот раз вдвое быстрее. Кожа на шее Сидра с мерзким треском начала лопаться.

— Бах!

Я не стал больше ждать. Вторая пуля вошла точно в основание черепа бывшего зека, разворотив затылок и поставив жирную кровавую точку в его трансформации.

Конечно, внутренний ученый зудел: «Нужно было связать его! Дать уснуть, потом будить, замерять время, искать закономерности!». Да, эксперимент был бы бесценным.

Но я не собирался играть в доктора Франкенштейна в квартире, полной живых людей. Вдруг веревки не выдержат? Вдруг эта тварь разорвет путы и вцепится кому-то в горло? Как бы цинично это ни звучало сейчас, но каждый живой человек в этой комнате, даже та плачущая баба в углу, был мне бесконечно дорог. Мы были командой. А мертвый зек — всего лишь расходным материалом в этом новом, безумном мире.

Я перевел дыхание, медленно опуская дымящийся ствол автомата.

Боковым зрением я поймал тяжелый, оценивающий взгляд Капитана. В его холодных, прищуренных глазах не было ни капли симпатии или благодарности. Он смотрел на меня так, как матерый волк смотрит на вожака стаи, ожидая, когда тот оступится, покажет слабину. Я печенкой чувствовал: стоит мне дать малейшую трещину, принять неверное решение — и этот мент без колебаний пустит мне пулю в затылок, чтобы занять мое место.

Мужика бросает то в слезы, то в жестокость, от покладистости к строптивости. Люди с такими маятниками психики тоже опасны.

Хотелось послать его лесом, вышвырнуть за дверь следом за зеком. Но холодный рассудок диктовал иное.