Мертвая тишина. Том 1 - Денис Старый

Я нажал кнопку звонка. За дверью противно, надрывно тренькнуло.

Подождал еще секунд десять. Никто не подошел к глазку, свет внутри не зажегся.

— Идем дальше, — бросил я, переступая через лужу крови.

Вторая дверь — тяжелая, металлическая — оказалась не просто не запертой, а приоткрытой на пару сантиметров. Из темного зева прихожей тянуло характерным запахом немытого тела, старых ковров и чем-то еще. Сладковато-железным.

Я мгновенно, одним бесшумным движением плеча захлопнул ее. Кивнул Лизе, снимая автомат с предохранителя. Щелчок прозвучал как удар хлыста.

— Бах! Бах!

Два гулких, тяжелых выстрела этажами ниже разорвали тишину подъезда, заставив Лизу вздрогнуть всем телом. Капитан с летёхой начали зачистку сверху. Музыка пошла.

— Не отвлекаемся! Смотри на мою спину! — рявкнул я на напарницу.

Я резко толкнул металлическую дверь ногой, врываясь в полумрак чужой квартиры, и плавно повел стволом автомата из стороны в сторону, разрезая темноту прихожей.

Чисто. Никого.

Но из глубины квартиры, из узкого коридора, ведущего на кухню и в санузел, доносился звук.

— Бух… бух…

Ритмичный, тупой стук о деревянную дверь.

— Что вам здесь надо⁈ — из комнаты слева, примыкающей к коридору, вдруг раздался высокий, надломленный женский голос.

— Выйдите! Мы не причиним вам вреда, мы зачищаем здание от тварей! — гаркнул я, не опуская оружия.

Свободной левой рукой я сделал Лизе короткий, рубящий жест, указывая на дверь ванной в конце коридора. Стук оттуда усилился. Тот, кто сидел внутри, услышал голоса и теперь бился о полотно уже всем весом, скребя по дереву ногтями. Там явно был нелюдь.

— Пошли прочь! Убирайтесь! — истошно завизжала невидимая женщина.

Послышался скрип половиц — она подошла вплотную к закрытой двери своей комнаты, но открывать явно не собиралась.

До меня дошло быстрее, чем до Лизы. Пазл сложился мгновенно.

— Твою мать… Она закрыла своего мутировавшего ребенка в ванной, — одними губами, почти беззвучно прошептал я Лизе.

— Господи… Что делаем? — Лиза посмотрела на меня огромными, блестящими от зарождающейся паники глазами. Оружие в ее руках дрогнуло.

А вот это был вопрос, мать его, на миллион.

Если обезумевшая от горя мать решила любой ценой защищать свое чадо — пусть это чадо уже сгнило заживо и хочет сожрать ее саму, — мы неизбежно встретимся с сопротивлением.

Готов ли я стрелять по живым, нормальным людям?

Еще вчера, до того, как небо рухнуло нам на головы, я бы ответил: «Да, если это будет тактически необходимо для выполнения задачи». Моя подготовка не предполагала сантиментов.

Но сейчас, когда на улицах появились легионы ходячих мертвецов, ценность любой человеческой жизни — не зараженной вирусом или хрен знает чем — возросла кратно. Мы стали вымирающим видом. Стрелять в своих — это роскошь, которую мы больше не могли себе позволить. Особенно если человек пока просто орет за дверью.

Проблема заключалась в том, что я понятия не имел, что у этой бабы сейчас в руках. Кухонный тесак? Охотничье ружье покойного мужа? Кислота?

— Комитет госбезопасности! Выйти из комнаты с поднятыми руками! Немедленно! — включил я свой самый жесткий, стальной командный голос, который обычно заставлял людей инстинктивно вжимать головы в плечи.

— Пошли прочь, суки! Убью! — в ответ донесся сорванный, звериный визг.

Диагноз ясен. Острая стадия психоза на фоне шока. Это был крик абсолютно неадекватного, сломанного человека. Вести с ней переговоры было так же бесполезно, как с табуреткой.

— Слушай… А вдруг… вдруг этих тварей можно вылечить? Ученые найдут вакцину… — вдруг жалобно пискнула Лиза, опуская ствол. В ее голосе сквозила та самая опасная, липкая слабость, из-за которой в фильмах про зомби гибнут целые отряды.

— Если бы у бабушки был хрен, она была бы дедушкой, Лиза! — с ледяным раздражением процедил я, не сводя прицела с двери. — Вакцины нет. Тот кусок мяса в ванной уже мертв. Соберись, твою мать, иначе следующей сожрут тебя!

Я принял решение.

— Выводим сумасшедшую. Тварь в ванной пока оставляем здесь, под замком. Входную дверь закроем снаружи на ключ.

Я сделал два коротких шага, сгруппировался и резким, коротким ударом подошвы вышиб хлипкую дверь в гостиную. ДСП жалобно хрустнуло, дверь отлетела к стене.

Я ворвался внутрь.

Посреди комнаты, на фоне включенного телевизора, транслирующего помехи, стояла пожилая, растрепанная женщина в застиранном халате. В ее дрожащих, скрюченных руках ходуном ходил длинный кухонный нож для резки мяса. Глаза были безумными, зрачки расширены до предела.

Я не стал играть в благородство. Сократил дистанцию одним рывком, перехватил ее запястье жестким, болевым захватом и с хрустом вывернул кисть. Нож со звоном упал на паркет. Женщина охнула, но сопротивляться не стала — обмякла, словно из нее выпустили воздух.

Я развернул ее лицом к выходу и толкнул в спину. Она пошла вперед, слепо натыкаясь на косяки, как овца на заклание.

— Уводи ее на лестницу! Живо! — приказал я Лизе.

— Не убивайте Тимошеньку… Богом заклинаю, умоляю, не убивайте! — монотонно, как заведенная кукла, запричитала женщина, послушно волоча ноги к выходу. — У меня есть сбережения… золото есть… я всё отдам…

Она шла, не оборачиваясь, словно уже умерла внутри.

Сантименты. Неуместные человеческие сантименты и эмпатия. Нельзя было им поддаваться. Сейчас, когда старый мир сдох и некому его похоронить и он начинается гнить и разлагаться, эта минутная слабость, эта гребаная жалость могла аукнуться так, что мы все превратились бы в корм. Оставлять за спиной не зачищенную угрозу, даже запертую, — это преступление против выживания.

Я дождался, пока Лиза выведет причитающую мать на лестничную клетку.

Быстро, профессионально прочесал кухню: сгреб в рюкзак несколько банок тушенки из шкафчика, сбросил туда же пачку макарон и схватил с полки аптечку. Хотя мы еще вернемся в каждую квартиру. Но я решил иметь под рукой всегда «тревожный рюкзак». Вдруг бежать из подъезда? Схватил рюкзак, уже не так одиноко, можно при желании устроить беседу и с поедаемой тушенкой.

А еще я нашел просто отличный нож. Охотничий, не боевой, но рядом с ним. И по балансировке неплох. Прикрепил его к поясу, который тоже тут взял. Мне казалось, что вдумчиво порыться, так и оружие огнестрельное найдется. Но вот это точно позже.

Затем я подошел к двери ванной. Удары с той стороны стали яростными. Тварь чуяла свежее мясо.