Предательство в Шервудском лесу - Эми С. Кауфман

– Он и так собирался вернуться в Ноттингем. – Джейн взяла его за руку, чтобы забраться в седло. – Зачем еще больше его унижать?

– Тебе что, понравился новый шериф? Ты еще даже не приступила к работе в королевской усадьбе, Джейни, а уже считаешь себя выше нас?

– Это вряд ли, – фыркнула Джейн. – Но мне нельзя идти в лес! Шериф знает меня в лицо. Он знает, что я буду работать в королевской усадьбе. Если он кому-то расскажет…

– У Робина на тебя планы, Джейн. Доверься ему.

– Бран, я…

– Он рассчитывает на твою помощь, Джейн. Нельзя его подводить. – На лице Брана промелькнула мрачная тень, подобная грозовой туче, и Джейн поневоле задумалась, а что будет, если она все-таки подведет Робина. От этой мысли ей стало тревожно.

– Ты его боишься? – тихо спросила она, потому что видела в Робине не только мягкость, но и жесткость. С ней он был добрым и ласковым, но, когда он смотрел на шерифа, его глаза горели жаждой крови.

– Не говори глупостей, – ответил Бран с преувеличенной бодростью в голосе. – Стрелы Робина разят только воров и предателей. И кроме того, ты же наверняка хочешь знать, чем все закончится, разве нет?

Джейн была не уверена, что ей этого хочется. Теперь уже нет, когда волнение и опьянение прошли и остался лишь страх. Она бы так и сказала, но Бран уже пришпорил лошадь, и та помчалась галопом, и слова Джейн все равно затерялись бы в свисте ветра и стуке копыт.

Едва рассвело, Джейн незаметно выскользнула из дома. Утро выдалось пасмурным, бледно-серое небо затянули густые рыхлые облака. Джейн бежала по лесу, платье липло к вспотевшему телу под теплым плащом. Дождя по счастью не было, но в воздухе стояла туманная морось и сырая земля облепила подошвы ее сапог.

Джейн тихонько бранилась себе под нос, злясь на Брана. Он мог бы дать ей лошадь. Она могла бы купить себе лошадь на деньги, полученные от Робина, но Бран ее предупредил, что идти надо тихо и скрытно, чтобы никто за ней не проследил. Тем не менее она мчалась по лесу уже почти час и все еще не добралась до дерева, где собирались лесные разбойники – если в ближайшее время ей не удастся его разыскать, она не успеет предупредить людей Робина и провалит свое испытание. И что тогда с нею станет?

Джейн побежала быстрее, постоянно оглядываясь через плечо, словно за ней кто-то гнался. У нее кружилась голова, разгоряченное лицо покрылось испариной, как будто сейчас был июль, а не октябрь. Она сбросила плащ с плеч, так что он развевался у нее за спиной, цепляясь за ветки деревьев, кусты и бог знает за что еще. Ночью она почти не спала, вновь и вновь прокручивая в голове все события в доме шерифа, а когда ненадолго забылась тревожным сном – перед самым рассветом, – ей приснилась какая-то жуткая неразбериха, так что она проснулась в холодном поту. Из-за бессонной ночи в голове затуманилось, во рту пересохло, мысли ворочались вяло и медленно. Все было не так, как обещал ей Бран. Она думала, что вся ее работа на Робина ограничится королевской усадьбой, тамошней теплой уютной кухней, где ей надо будет лишь слушать, о чем шепчутся слуги. Она и представить себе не могла, что ей придется тайком выбираться из дома на пустой желудок, в котором нет ничего, кроме желчи и тугого комка нервов, носиться по лесу в предрассветной тьме, портить свои сапоги, мучить ноги и спину, забираться в самую чащу, где одинокая девушка – беззащитная и к тому же выбившаяся из сил – станет легкой добычей любого хищника, будь то человек или зверь.

Неужели она точно такая же дурочка, как Беатрис или Сибилла, взрослая женщина, потерявшая разум из-за мужчины? Нет, она даже глупее обеих, мрачно подумала Джейн. Беатрис, может быть, и воспылала пагубной страстью к Робину, как Сибилла – к Хью, но они никогда бы не стали так себя изнурять.

Именно в это мгновение, когда голова Джейн совсем закружилась и она была готова сдаться и повернуть назад, когда в лесу стало достаточно светло, чтобы разглядеть руки и прилипшую к чулкам грязь и мелкие веточки, она наконец-то увидела дерево, под которым всегда собирались лесные разбойники для пиров и совета.

Огромный дуб возвышался среди берез, бледных и тон- ких, как выбеленные временем кости. На ветвях дуба сре- ди темных, коричневых по осени листьев висели на длинных веревках морские ракушки, белые, розовые и серые. С каждым порывом ветра ракушки звенели, словно маленькие церковные колокольчики.

Но у Джейн не было времени любоваться его красотой. Небо светлело, шериф вот-вот должен был появиться. Она свистнула один раз, коротко и резко, затем еще два раза, как учил ее Бран.

– Кто здесь? – Голос Уилла, пронзительный и высокий, как птичий крик, донесся откуда-то сверху.

– Это я, Джейн! – выдохнула она, и ей показалось, что она кричит во весь голос, хотя она не кричала. Сердце бешено колотилось к груди. Имя застряло в горле, и Джейн пришлось откашляться. – Меня прислал Робин.

– У него получилось? – Малютка Джон вышел из-под сени деревьев, будто сказочный великан с топором на бедре. – Удалось заманить в западню этого клятого шерифа?

– Да, – ответила Джейн. Во рту было так сухо, словно она наглоталась песка. – Они уже едут сюда. – Она упала на землю под дубом, жадно хватая ртом влажный туман, который приятно холодил легкие, горевшие огнем.

– Отдышись, девочка, и смочи горло. Тебе даже не дали коня? – Мужчина, которого Джейн не видела раньше, очень смуглый и явно иностранец, с серебристыми кудрявыми волосами и густой бородой, протянул ей мех с элем. Джейн с благодарностью его приняла и покачала головой в ответ на вопрос.

– Робин может быть настоящим ослом, когда его голова занята хитроумными планами, – заметил Джон.

– Умолкни, Джон, – сказал Уилл. – Это Малютка Джон, Джейн. Ты его видела в прошлый раз. А это…

– Зови меня Тук, – быстро проговорил старший мужчина, бросив на Уилла пронзительный взгляд.

– Тук – сокращение от его настоящего имени, – улыбнулся Уилл. – Но нам он его не говорит, как не говорит и откуда он родом.

– Между мною и этим именем пролегло целое море, – сказал Тук. – И пусть так оно и остается. Пей, – добавил он, глядя на Джейн. – Не стесняйся, у нас есть