Спрячусь от предателя. Он не узнает тайну - София Брайт

Понимаю, что для мамы мое решение — шок, но я так решила. И ей придется смириться с этим.

Но я не спешу ее переубеждать. Ей тоже требуется время, чтобы принять эту информацию.

— Максу ни слова, поняла, мама?

— Больно нужно, — фыркает она, но я-то ее знаю.

— Мама, я серьезно! Не нужно ему ничего говорить! Или я вообще не буду тебе звонить! И я не шучу.

Слышу, как родительница сопит в трубку, явно уязвленная моим замечанием, но затем тяжело выдыхает:

— Хорошо.

— И пусть заявление свое заберет. Я разговаривать с ним все равно не стану. Умерло так умерло.

— Хорошо, — словно попугай, повторяет мама.

— Ну все. Иди, мамуль. У вас уже поздно…

— Звони, дочка. А еще лучше, если не вернешься в город, прилетай к нам…

— Нет, мамуль. Мне здесь нравится. И я пока никуда не собираюсь.

Сбрасываю вызов и замечаю, как ко мне от дома идет Анфиса Петровна, а в руке у нее бокал морса.

— Ну, рассказывай, — присаживается на лавочку.

— О чем? — не сразу понимаю, о чем она.

— Как с Гришкой съездили?

— А, это? — улыбаюсь и во всех красках начинаю описывать нашу поездку на завод, предвкушая свой первый рабочий день.

Глава 15

— Зря ты перчатки не надела, — подходит Анфиса Петровна и смотрит на то, как я пасынкую ее томаты. — Руки потом не отмыть от желтизны и запаха.

— Вы не поверите, — отщипываю слабый боковой побег от основного стебля и выпрямляюсь, всматриваясь в лицо хозяйки огорода, — но запах помидорной ботвы помог мне справиться с тошнотой! — объявляю торжественно.

— А это что-то новенькое, — она смотрит на меня удивленно.

— Поэтому, кажется, придется носить мои пасынки с собой, чтобы дышать полной грудью.

— Ты, главное, на заводе постарайся людей не распугать своими пасынками, — смеется она.

— Пожалуй, с заводом придется воздержаться. Там эта ароматерапия будет явно лишней.

Анфиса Петровна покатывается со смеху:

— Гришка-то как обрадуется, если его кабинет помидорной ботвой провоняешь!

Я собираю охапку зелёных стеблей в ведро, но внезапно меня осеняет:

— Хотя… если меня будет тошнить на рабочем месте, это ему понравится еще меньше. Может, и правда взять с собой?

— Бери, бери, — машет рукой хозяйка. — Гришка, он хороший. Поймет тебя.

Григорий, как всегда, слишком пунктуален. Но сегодня в руках у него не только ключи от машины, а ещё и… бумажный пакет.

— На, — бросает он его мне на колени, когда я сажусь.

Внутри лежит плоская коробочка. Открываю ее и нахожу внутри мятные леденцы.

— Это… чтобы не тошнило в дороге? — осторожно спрашиваю.

— Анфиса сказала, помогает, — бурчит он, не глядя в мою сторону.

— Спасибо, — улыбаюсь я и тут же добавляю: — Непривычно, что начальник так заботится о состоянии сотрудников.

— Ну и что? — резко поворачивает он голову. — Это мне теперь каждый раз оправдываться, если что-то принесу?

Я закусываю губу, чтобы не рассмеяться, и впервые замечаю, как он, нахмурившись, прячет смущение.

Лидия Семеновна, та самая секретарша, которой Григорий ищет замену, встречает меня с распростертыми объятиями:

— Ну наконец-то! А то я одна тут, как сыч, бумажки перебираю.

Григорий, стоящий за моей спиной, хмурится:

— Лидия Семеновна, вы мне до сих пор не распечатали договор!

— Бегу, бегу! — старушка хватает очки и исчезает.

Оставшись наедине, мы молча разглядываем архивные шкафы.

— Так, — Григорий тычет пальцем в папки, — за прошлый год всё разобрано, а вот за пятилетку…

— Ад в переплёте, — заканчиваю я, с ужасом осматривая масштаб работы.

— Точно, — он неожиданно усмехается. — Уверен, ты справишься.

Вдруг в коридоре раздаётся громкий голос:

— Григорий Иванович! Срочно во второй цех!

— Иду, — бросает он на ходу. — Ты… — оборачивается ко мне. — Если станет плохо, сразу зови.

— Да я же не… — хочу возразить, что это ни к чему, но он не дает мне закончить.

— Я знаю, что ты беременна, а не больна, — перебивает он. — Но это не значит, что надо геройствовать.

И уходит, оставив меня с глупой улыбкой.

Гриша внезапно начинает открываться для меня с неожиданной стороны. То, как он вел себя после нашего знакомства, даже не позволило бы заподозрить в нем такого внимательного мужчину. Но в то же время вся эта ситуация смущает меня. Потому что теперь он мой начальник, а я привыкла сама проявлять внимание к своему работодателю, а не наоборот. Поэтому надо взять себя в руки и не показывать слабости.

Первую половину дня Лидия Семеновна помогает мне освоиться с делами на заводе. Поясняет, чья корреспонденция рассматривается в первую очередь, объясняет, кто есть кто. И мне с ней комфортно.

— Ну что, деточка, как самочувствие? — спрашивает коллега.

— Нормально, — пожимаю плечами, потому что, на удивление, не чувствую тошноты.

— Григорий-то наш как за тобой ухаживает!

— Он… что? — вовремя останавливаю стакан с морсом у губ, а то поперхнулась бы.

— Ага! Вчера принёс подушку под спину для твоего стула. И график работы пересмотрел, чтоб ты не уставала.

Я краснею. Он же вроде только ворчал, когда я говорила ему о беременности у озера. Так что случилось?

— А… — прокашливаюсь. — Он так со всеми?

— Нет, что ты! Гриша как развелся, так и смотрит волком на всех. А с тобой ожил.

— Он же просто по-соседски, — лицо мгновенно вспыхивает.

— Знаем мы, чем подобное соседство заканчивается, — подмигивает мне женщина.

— Боюсь, это не тот случай… Я в положении.

— Ты… что? — шокированно смотрит она на меня. — И он взял тебя мне на замену?

— Временно. Пока не найдет кого-то еще. Так что это просто человеческое внимание к девушке в положении.

После этого Лидия Семеновна замолкает и смотрит на меня как-то задумчиво.

— Я не хочу сплетничать, — говорит она, когда мы выходим из столовой, — но с бывшей он развелся из-за детей.

— В каком плане?

— Детишек хотел