Спрячусь от предателя. Он не узнает тайну - София Брайт

А я возвращаюсь в кабинет, обдумывая услышанное.

Глава 16

Григорий молча ведет машину. Я разглядываю его профиль: резкие скулы, темные длинные ресницы, которым позавидовала бы любая девушка, четко очерченные чувственные губы…

— Спасибо, — говорю вдруг.

— За что? — не отрываясь от дороги, спрашивает он.

— За то, что взял на работу, — становится не по себе от всей той внезапной заботы, что он проявляет ко мне.

Григорий на секунду поворачивает голову. Серые глаза больше не кажутся холодными, а взгляд враждебным.

— Пустяки, — отвечает сдержанно и сжимает плотно челюсти, давая понять, что дальше не хочет продолжать разговор.

Мне внезапно становится неуютно от этой тишины. Постепенно начинает казаться, что я сама себе придумала его доброе отношение.

По мере того как мы приближаемся к нашему поселку, настроение все стремительнее портится. И если до этого я хотела как-то возобновить разговор, попытаться лучше узнать своего нового начальника, то теперь выстроенная им стена полностью отбивает у меня это желание.

В сумке начинает вибрировать телефон. На автомате достаю его, смотрю на дисплей и замираю, увидев имя бывшего. Макс не звонил мне после моего разговора с мамой. Поэтому я думала, что он уже оставил идею связаться со мной и живет свою новую счастливую жизнь, с девушкой, отчаянно добивавшейся его годами.

— Будешь отвечать или так и продолжишь гипнотизировать телефон? — спрашивает Григорий, напоминая, что я не одна в машине.

— Нет, — нажимаю на красную кнопку.

Сосед никак не комментирует мое действие, и меня это устраивает. Гриша включает радио погромче, и я благодарна ему за этот шум, что позволяет мне собраться с мыслями.

Телефон снова вибрирует в моей сумке. Макс не сдается, и это мне кажется странным. Я стискиваю зубы, глядя на экран, где снова мерцает его имя.

— Опять он? — Григорий бросает на мой гаджет быстрый взгляд.

— Да, — шепчу и снова отклоняю вызов.

— Бывший?

— Да, мой бывший жених, — прокашливаюсь и зачем-то поправляю соседа, не понимая, зачем вообще разговариваю на эту тему с посторонним.

Григорий хмыкает, но ничего не говорит. Однако его пальцы сжимают руль так, что белеют костяшки.

— Он… знает о твоем положении? — все-таки спрашивает.

— Нет. И не должен знать.

— Ясно, — в его голосе слышится осуждение.

— Что именно тебе ясно? — не выдержав подобного отношения, вспыхиваю.

— То, что ты решила играть в обиженку.

— Что? — в шоке смотрю на начальника. — Что это вообще значит?

— То, что решила и за себя, и за своего бывшего, достоин ли он знать о будущем ребенке или нет, — каждое слово сквозит презрением.

— А я смотрю, у тебя обо мне уже сложилось мнение, верно? — смотрю на Григория, чувствуя, как лицо пылает от несправедливости его выводов и злости.

— Разве я в чем-то ошибся? Или ты планируешь поставить его в известность о своем положении? — хмыкает он, будто знает меня как облупленную и я не могу его чем-то удивить.

— Считаешь, нужно оповещать о скором отцовстве мужчину, что изменил мне и лгал в лицо, уверяя, что между ними ничего нет? Но как-то все равно так получилось, что эта самая девица, с которой он изменил, беременна от него. И он явно дал понять, что теперь чаша весов перевесила в ее сторону и между нами все кончено. А сейчас он звонит, будто ничего не случилось. Как будто я должна просто забыть и простить.

Григорий молчит какое-то время, а затем говорит:

— Так расскажи ему, вдруг теперь он предпочтет остаться с тобой, — сейчас в его голосе нет усмешки или издевки, и я изумленно всматриваюсь в его лицо.

— Скажи, что ты пошутил… — выдыхаю. — Ты же не можешь всерьез считать, что я прощу предательство?

— Но ты же любишь его, — пожимает он плечами. — А теперь у тебя есть такой козырь, который ты можешь разыграть так, что у противницы не останется шанса.

Его предложение кажется мне настолько возмутительным и унизительным, что, будь моя воля, я бы остановила машину и вышла, предпочтя идти пешком. Но легкая тянущая боль внизу живота не позволяет мне быть настолько легкомысленной.

— Знаешь, Гриша! — впервые с момента нашего знакомства я называю его так фамильярно. — Я не знаю, с какими женщинами ты привык общаться, но для меня это неприемлемо! Если человек предал меня, это значит, что он не дорожил мной и нашими отношениями. Даже если для него это было несерьезно, то он должен был понимать, как мне будет больно от его измены. А то, что он все равно пошел до конца, говорит лишь о его эгоизме и полном равнодушии. Мне такой мужчина не нужен. Я хочу, чтобы со мной был тот, кто не просто берет мою любовь, неспособный ее оценить, а тот, кто так же будет дорожить нашими отношениями и мной.

Выплевываю слова и отворачиваюсь от начальника к окну, чувствуя подступающие к глазам слезы.

— Что же вы за люди такие, мужики, которые считают, что женщины должны за вас драться и быть согласными на любое унизительное положение? Неужели главное — находиться рядом со штанами? — голос дрожит, но у меня уже нет сил бороться с этим.

Гриша молчит, никак не комментируя мою вспышку до самого дома.

Но как только машина тормозит у забора Анфисы Петровны, он поворачивается ко мне и говорит:

— Даже если ты не собираешься к нему возвращаться, рассказать ему ты обязана. Потом тебе придется держать ответ перед своим ребенком. И что ты ему скажешь, Василиса? Неужели будешь лгать? Разве это не будет предательством с твоей стороны собственного ребенка и его интересов, м? — смотрит пристально.

А я не выдерживаю и выскакиваю наружу, но не успеваю даже отойти подальше, как вижу приближающуюся хорошо знакомую машину…

Глава 17

Стою как вкопанная и боюсь двинуться с места. Моргаю часто-часто, надеясь, что мне это видится и сейчас же машина моего