Спрячусь от предателя. Он не узнает тайну - София Брайт

— Но… как рожать, когда его отец даже не знает?.. — выдыхаю я.

— А ты хочешь ему рассказать? — отстраняется она, смотря мне в глаза. — Думаешь, твоя обида важнее того, чтобы у малыша был отец?

Я молчу. Нет. Не хочу. Потому что это уже ничего не изменит. Максим выбрал Злату и их ребенка. А мой… Мой будет только моим.

— Он ясно дал понять, что сделал свой выбор в пользу другой девушки и их совместного ребенка. А я не хочу навязываться, не хочу, чтобы мой малыш был в тягость.

— Порой гордость толкает нас на глупости, — говорит она тихо. — Вот ты сейчас злишься на него и уже все решила. И знаешь, какими будут его реакции на этот счет. Но разве ты не должна как минимум дать ему возможность выбрать, участвовать в жизни вашего малыша или нет?

Конечно, в словах Анфисы Петровны есть правда. Вот только мне тяжело даже подумать о разговоре с Максимом.

— Пока что я не готова, — даю себе возможность обдумать слова женщины.

— Это правильно, — твердо говорит Анфиса Петровна. — Но если решишь растить его одна, то здесь, в деревне, тебе будет спокойно. Тебя никто не осудит. А я буду только рада помочь тебе.

Я киваю, стирая слезы.

— Спасибо…

— Ничего, родная. Все наладится.

Но в душе у меня пустота. И только одна мысль крутится в голове: “Я не смогу его простить. Он никогда не узнает о нашем ребенке”.

Проходит неделя. Я привыкаю к деревенскому ритму жизни: ранние подъемы, утренняя тошнота, а после работа в огороде, тихие вечера на крыльце. Анфиса Петровна старается отвлечь меня, рассказывает истории из своей жизни, учит печь пироги.

Но мысли все равно крутятся вокруг малыша, которого я уже успела полюбить. И теперь, когда первый шок отошел на второй план, я рада, что у меня будет родной человек. Наверное, мне стоит поехать к родителям и рожать там. Но опять же… они все расскажут Максиму. А я этого не хочу.

Я сижу у озера, бросая камешки в воду, когда слышу шаги за спиной. Оборачиваюсь и сразу же отвожу взгляд, увидев Григория.

Он стоит, засунув руки в карманы брюк, и смотрит на меня своими холодными серыми глазами.

— Ты тут.

— Да, — отвечаю коротко, не зная, чего от него ждать.

Он садится рядом, на безопасном расстоянии, и берет камешек, и тоже закидывает его в реку.

— Ты беременна, — говорит внезапно, что застает меня врасплох.

Это не вопрос. Констатация факта.

— Кто тебе сказал? — вздрагиваю я.

— Никто, — пожимает плечами. — Видел, как Анфиса Петровна покупала в аптеке витамины для беременных.

Его наблюдательность поражает и пугает одновременно.

— И что? Пришел посмеяться?

Он берет новый камень и целится, прежде чем запустить. Я насчитываю пять блинчиков, и это вызывает у меня какой-то детский восторг.

— Нет, — наконец говорит он.

И между нами снова повисает тишина.

— Где его отец? — наконец спрашивает сосед.

— Нет отца. Это только мой ребенок.

Григорий кивает, будто понимает мое решение.

— Ты останешься здесь?

— Не знаю.

— Здесь хорошо. Спокойно.

Я смотрю на него, удивленная. Впервые он говорит со мной без привычной грубости.

— Да… — соглашаюсь я. — Спокойно.

— Если хочешь, могу устроить тебя официально, чтобы у тебя были выплаты.

— Что? — удивленно смотрю на него. — Куда?

— Ко мне на производство, — он поворачивает голову и пристально смотрит в глаза.

— В качестве кого?

— Моя секретарша выходит на пенсию, и пока я ищу кого-то толкового, уверен, ты бы могла мне помочь.

Его предложение вызывает у меня недоумение. Работать рядом с этим хамом, бок о бок? Ну уж нет! Но с другой стороны... Если я планирую здесь остаться, то, наверное, это самое выгодное предложение.

— Могу я подумать? — отвожу глаза в сторону.

— Думай, — поднимается он, поправляя брюки. — Но не долго. А то твое место может занять кто-то другой, — уходит не попрощавшись. — Не беременный.

А я смотрю ему вслед, не понимая, как можно помогать и одновременно с этим унижать.

Глава 12

— Анфиса Петровна, — наливаю в чашу кипяток и ставлю перед хозяйкой дома. — Я тут Григория на озере встретила, — прокашливаюсь, чувствуя, как краснею. Почему-то разговаривать об этом мужчине, после инцидента в бане, мне неловко.

— Вот как? — хмурится женщина. — И что он там делал?

И правда, что? Можно было бы подумать, что он пришел искупаться, так нет. Он как пришел, так же быстро и ушел. Неужели передумал из-за меня?

Так было бы честно, если бы и я его увидела раздетым. Пусть и не голым, такого потрясения я бы не пережила, но чтобы уравновесить наш счет, хватило бы и его вида в семейниках. Потому что такие, как он, наверняка носят только семейные трусы по колено.

— Не знаю, — пожимаю плечами. — Но он предложил временно поработать у него секретарем.

— Даже так? — удивляется она, хотя на лице не дергается ни один мускул, и это вызывает у меня странные подозрения. — И что ты сказала? — кидает в чай несколько кубиков сахара и размешивает, поднимая на меня прозрачные серые глаза.

— Сказала, что подумаю. Да вот только я же совсем не знаю, чем он занимается.

— Гришка-то? — улыбается Анфиса Петровна. — Так он директор молочного производства! — радостно заявляет.

— Чего? — почему-то подобного я не ожидала.

Если честно, то до его предложения я думала, что он работает кем-то вроде комбайнера, или на крайняк лесоруба. Но никак не директором молочного завода.

— И что, большой завод?

— Большой! В райцентре у нас находится. Несколько регионов снабжает молочной продукцией.

— А райцентр — это не здесь, верно? — пытаюсь припомнить, где бы тут расположился такой гигант. Да и дорог хороших в деревне для подобного производства нет.

— Нет. Это вот как раз по той дороге ехать, где нас Гришенька в день нашего знакомства поймал.

— Даже так? — становится немного грустно.

Потому что если смотреть правде в лицо, то сколько я смогу трястись по дорогам? Если все в порядке будет,