Обманщик Империи 3 - Ник Фабер

Но так же быстро, как эта мысль появилась, так же быстро она оказалась нивелирована. Конечно, они могут это сделать. Только вот Тимур нисколько не сомневался в том, что их просто не примут. Точнее, примут, но сам Шолохов в этом деле более участвовать не будет.

А подобное развитие событий его абсолютно не устраивало…

— Да вы издеваетесь, — с раздражением пробормотал он, когда брошенный несколько минут назад на стол телефон вновь зазвонил.

Подойдя ближе, он взял мобильник и посмотрел на дисплей, ожидая, что получил звонок от Сергея, который наблюдал за Игнатьевым. Но практически сразу же он понял, что сильно ошибся. При взгляде на номер по его спине пробежала целая стая ледяных мурашек.

В этот момент мозг Тимура начал разрываться между желанием громко выругаться и банально не брать телефон. Глупое и совершенно детское желание — просто выключить телефон и не отвечать на этот звонок. К сожалению, если первое он ещё мог сделать, то вот со вторым у него вряд ли что-то получилось бы. Хотя бы по той причине, что такие звонки не сбрасывают.

А ведь он надеялся на то, что у него всё ещё есть немного времени. Но, похоже, что он очень сильно просчитался в своих расчётах.

Глубоко вздохнув и мысленно подготовившись к тому, что последует дальше, он взял телефон и ответил на звонок.

— Да, Валентин Георгиевич?

— Шолохов, может быть, объясните мне причину, почему ваша группа находится сейчас в Иркутске?

Голос начальника ИСБ во Владивостоке звучал сухо и хрипло. А ещё в его голосе хорошо читалось нетерпеливое недовольство. А Тимур слишком хорошо знал своего начальника, чтобы осознавать, что именно скрывается за этим самым недовольством.

Нервно облизнув пересохшие губы, Тимур попытался придумать какое-то оправдание. Если до этого он ещё мог как-то петлять и выкручиваться, то сейчас, когда непосредственный начальник задал ему столь прямой и острый вопрос, места для манёвра у него не оставалось.

Неожиданно ему в голову пришла мысль. Да, они не могли арестовать Игнатьева, но у них всё ещё имелся очень большой пласт информации, которым он смог бы «откупиться».

— Валентин Георгиевич, я могу всё объяснить. Мы нашли…

— Мне плевать, что вы нашли, Шолохов! — рявкнул голос из телефона. — Вы и ваша группа не только покинули город без разрешения управления, вы действуете без каких-либо санкций и приказов в Иркутске, игнорируете приказы и систематически не выполняете отданные вам распоряжения…

— Валентин Георгиевич, прошу, дайте мне сказать, — попытался перебить начальника Шолохов, чувствуя, как ладони начали покрываться гадким и липким потом. — Мы раскрыли факт торговли наркотиками со стороны Игнатьева. Он работает с китайцами. У нас есть доказательства того, что он выводил деньги от их реализации за границу, его схема по отмыванию денег…

— Шолохов, а с чего вы взяли, что эта информация может быть нам не известна?

Тимур застыл. Словно превратился в скульптуру из льда. Кажется, он даже на секунду забыл о том, как дышать, пока его мозг всеми силами старался переварить только что услышанное.

— Ч… что? — только и смог он из себя выдавить.

В телефоне послышался глубокий вздох, который мог издать только очень раздражённый человек.

— Послушайте меня, Шолохов. С этого момента вы отстранены от работы до дальнейшего распоряжения. Вы сейчас же сворачиваете всю свою деятельность, после чего направитесь в Иркутское управление. Там вы и ваши люди сдадите удостоверения, табельное оружие, после чего будете ожидать отправки во Владивосток. Вы меня поняли?

Тимур пропустил эти слова мимо ушей. Если бы кто-то позвал бы его в этот момент, то он скорее всего даже не обратил на это никакого внимания.

Они всё знали. Про Игнатьева. Про Измайлова. Если так, то получается, что они всё знали заранее. А сам Тимур возомнил, будто он может распутать это дело сам. Будто он сможет в одиночку получить все лавры и таким образом подняться там, где в любой другой ситуации у него не было никакого иного выхода.

А выходит, что он просто как идиот бегал по кругу… занимался бесполезной и никому не нужной работой.

— Шолохов! Вы меня слышали⁈

— Д… да, — отозвался Тимур, даже не узнав собственного голоса. — Валентин Георгиевич… я… можно вопрос?

Почему-то он был уверен, что сейчас его натурально пошлют. С чего вдруг начальству отвечать на его вопросы. Особенно после того, как он не просто стал заниматься не своими прямыми обязанностями, а, похоже, и вовсе влез не в своё дело.

Может быть, ему повезло. А может быть, что-то в его голосе склонило чашу весов в его пользу.

— Какой, Шолохов?

— Что со мной будет дальше?

Он не оговорился. В эту секунду его мало волновало, что именно будет ждать остальных членов его группы. В этот самый момент внутри Тимура осталось лишь беспокойство о его собственном будущем и всё.

Повернувшись в сторону сидящей за столом Евгении, он заметил, что она говорит с кем-то по телефону, но заговоривший голос из его собственного мобильника вернул его к собственной суровой действительности.

— Как я уже сказал, ты и твоя группа отстранены от дальнейшей работы. Твою участь будут решать по итогам внутреннего расследования.

Как же мягко прозвучал этот ответ. Если бы Тимур не знал, как обстоят дела на самом деле, он мог бы решить, что у него ещё есть шанс. Но истина такова, что никакого шанса у него больше нет. Ему конец. Прозвучавшие из телефона слова не имели какой-либо иной трактовки. Если в отношении него будет возбуждено внутреннее расследование, то даже если его каким-то чудом и признают невиновным, лучшее, что может его ждать, — отставка по собственному желанию.

В лучшем случае.

— Я понял вас, Валентин Георгиевич, — не своим голосом ответил Шолохов.

— В течение часа тебя и твоих людей будут ждать в Иркутском управлении, Тимур. Я очень не рекомендую тебе и дальше заниматься самодеятельностью.

— Да, я понимаю.

Начальство повесило трубку. С ним даже прощаться не стали. Эта маленькая деталь лишь послужила дополнительным фактом, подчёркивающим его провал.

Он столько сил потратил, столько времени убил на эту, как он думал, важную операцию, которая должна была дать толчок для его карьеры… а в итоге только что узнал, что лишился абсолютно всего.

— Тимур, кажется, Измайлов только что объявился.

Обернувшись, Тимур уставился на сидящую за столом Евгению. Конечно же, она не могла слышать его разговор, но точно должна была слышать, как он обращался к начальству. А значит, понимала — разговор вряд ли был приятным. И какого ответа она ждёт? Что он