Мама для двойняшек. (не)случайная ошибка - Оксана Барских

Я глажу Диану по спинке и укачиваю в руках, ласково шепча всё, что приходит в голову при одном взгляде на нее.

Всеми силами успокаиваю малышку, но сама не могу прекратить нервничать.

Завтра меня ждет еще один кошмар в лице самого Матвея Юдина.

Совру, если скажу, что мне не страшно. Я не знаю, чего ожидать.

Но одно знаю точно.

Он не сможет отобрать у меня мою дочь.

Я никому этого не позволю. Даже ее родному отцу, чего бы он не предпринял.

Я буду готова.

Утром следующего дня я встаю пораньше и собираю наши с Дианой вещи, закрываю квартиру и уезжаю. В первую очередь мне нужно спрятать дочь у своей оставшейся семьи, а уже потом встретиться с Юдиным для разговора.

Так что когда я к двенадцати подъезжаю к его офису, уже готова противостоять не только ему, но и всем демонам в его лице.

Хочу уже было войти в здание, как вдруг вижу, что ко входу резко подъезжает джип, а из него вываливается Антон, после чего два бугая выскакивают следом и тащат его насильно внутрь, как бы сильно он не отпирался.

– Я не виноват! Моя жена всё подстроила! С ней и разбирайтесь! – кричит он, и я морщусь, не понимая, как можно быть настолько мелочным.

Он прикрывается мной, пытаясь скинуть на меня свою вину, и я еще раз убеждаюсь, что должна выгрызть свою правду зубами.

Сделав пару вдохов-выдохов, я делаю шаг вперед.

Я готова.

– Да я вас засужу! – кричит Антон, когда мужчины в черных костюмах, явно из числа охраны Юдина, заталкивают его под руки в лифт.

– У меня от него уже голова болит, таблетки не найдется? – говорит один из бугаев второму, уворачиваясь от резвых ног моего мужа.

В этот момент прибывает второй лифт, так что я захожу в него, чтобы не попасть под горячую руку Антона, который орет еще сильнее, пытаясь вырваться из чужой крепкой хватки, но получается у него из ряда вон плохо.

Вместе со мной в лифт входят две сотрудницы в узких юбках и откровенных блузках и обсуждают местных боссов, а я так обеспокоена предстоящей встречей, что до меня не сразу доходит, что говорят они о Юдине.

– Ты бы прикрыла свои буфера, Светка, тебе с ним ничего не светит. С тех пор, как его Жанка, эта коза, бросила, он на меня поглядывает двусмысленно. Скоро корпоратив намечается. Вот увидишь, я с ним на его мустанге уеду, а на следующий день уволюсь, так как работать мне больше не придется.

– Держи карман шире, Люська. Где ты, а где Жанка. А на мою одежду не смотри так, я для себя красиво одеваюсь, а не для мужиков, в отличие от тебя. И ничего тебе с нашим генеральным не светит, можешь не раскатывать губу. Жанка помыкается, да вернется. У них ведь дочка растет, а ее уже обратно в роддом не отдашь. Из тебя мать, как из меня домохозяйка.

– Не вернется. Не ее это ребенок, в ЭКО-центре там что-то перепутали, так что если я стану отличной мамой его дочери, то никуда он не денется. Негоже мужику девочку воспитывать.

– Двух девочек, – говорит сотрудница Света. – Анька из СБ мне тут по секрету шепнула, что Юдин наш нашел ту суррогатную мать и вторую дочку. Так что вакансия мамы закрыта, Люся.

– А то ты не знаешь, какой Юдин у нас принципиальный мужик. Не позволит он детей воспитывать женщине, которая детей за деньги продает. Не такой он, понимаешь?

В этот момент двери лифта открываются на восьмом этаже, они выходят, и их дальнейший разговор я не слышу. Но и этого мне хватает, чтобы еще больше накрутить себя.

Впрочем, как только лифт приезжает на шестнадцатый этаж, где и назначена встреча, снова внимание привлекают звуки возмущений Антона, который еще не понял, что они не возымеют действие.

Его не сразу заталкивают в конференц-зал, где уже сидят пятеро серьезных мужчин с кейсами и ворохом бумаг на длинном столе. Самого же Юдина не видно, и я лишь с облегчением выдыхаю, так как мне отчаянно нужна передышка, хоть я и понимаю, что она ничего не решит. Рано или поздно разговор между всеми нами так и так должен состояться.

У меня дрожат руки, но я успокаиваю себя тем, что отец пообещал поднять все свои связи, чтобы найти мне лучшего адвоката, а сегодня я просто разузнаю позицию Юдина.

Антона, наконец, насилу усаживают и отходят, всем видом показывая ему, что лучше не рыпаться и не принимать попытки к побегу. Колобков тут же с прищуром приглядывается к окнам, но не настолько глуп, чтобы прыгать с шестнадцатого этажа.

Успокоившись, он замечает меня и оскаливается, находя во мне жертву, на кого спустить всех собак.

– Хорошо, что ты тоже пришла, Лера. Это ведь ты заварила всю эту кашу, а меня решила крайним сделать? Не выйдет! Я никаких бумаг не подписывал и никакие махинации не проводил, так что я здесь по ошибке, слышите! – обращается в конце он уже к мужчинам напротив, которые ни слова не произнесли с момента нашего появления, продолжали тихо переговариваться между собой.

– Ты выглядишь и ведешь себя жалко, Антон. И не стыдно тебе обвинять меня, когда сам обманул и скрыл от меня моего ребенка, – шиплю я будущему бывшему мужу, не сумев сдержать гнев в себе.

– Докажи это еще, – фыркает он и с наглым видом опирается о спинку стула. – Не переживай, один разок, так и быть, передачку тебе в тюрьму сделаю. Хотя тебя не посадят сразу, ты же кормящая мать. Впрочем, не переживай, ребенка-то Юдин своего заберет, так что все-таки отсидеть, как и следует всякой преступнице, всё же придется.

В этот момент открываются двери в конференц-зал, и внутрь входит Юдин собственной персоной. За ним же с папками в руках семенит помощница в очках.

– Переживать в этой комнате нужно как раз вам, Антон. Всё, что нужно, я уже услышал, а теперь помолчите, будут говорить мои юристы, – звучит вдруг холодный голос местного генерального, и вскоре он садится во главе стола. – Алевтина Павловна, будьте добры, мне кофе, а девушке белый чай.

– А мне черный чай с двумя ложками