Мама для двойняшек. (не)случайная ошибка - Оксана Барских

– Кофе и белый чай сейчас будут, Матвей Давидович. Что-то еще?

– И чай для юристов, – говорит он и принимает от секретарши документы, которые бегло просматривает и что-то подписывает, ставя так Антона на место.

– Что тут происходит? Ты кто такой вообще? – борзеет Антон, а я рада, что мы с ним больше не вместе, иначе бы как всегда пришлось испытывать за него стыд.

Гордости у него хоть отбавляй, так что он часто устраивал скандалы в общественных местах, закусившись то с продавцами, то с такими же, как он, покупателями, если считал, что кто-то относится к нему неуважительно.

– Вы кто такой, – поправляет Антона Матвей, но тот не понимает посыла.

– Я Антон Колобков, будущий зять Агафоновых, – гордо задирает подбородок Антон. – А ты кто такой?

Я более чем уверена, что он знает, с кем на разговор нас добровольно-принудительно позвали, просто набивает себе цену и пытается казаться влиятельнее, чем есть на самом деле.

– Вы кто такой, – спокойно, но холодно повторяет Юдин и выпрямляется, после чего, игнорируя Колобкова, обращается к своим юристам. – Можете начинать, господа. Иск будет предъявлен вот этому человеку. Уведомите его о последствиях, если он будет всё отрицать.

– О чем это вы? – настораживается сразу же Антон, чувствуя, что никто всерьез его здесь не воспринимает.

В это время внутрь снова входит секретарша, ставит передо мной белый чай, и обо мне снова все забывают, словно меня здесь просто нет. Все претензии адвокаты Юдина предъявляют Антону, правильно распознав источник настоящих проблем.

– Причем тут я? Договор с вами официально заключала моя жена! – рычит Антон, приподнимаясь, но бравые охранники быстро садят его обратно.

– А ты даже не мужик, – скалится Юдин и подается вперед, отчего его плечи кажутся еще шире. – Прячешься за женской спиной и скидываешь свою вину на жену? Не надейся, что сможешь провернуть очередные махинации. Со мной это не сработает. Продолжайте, господа, человек не понял, каким серьезным людям дорогу перешел.

Меня удивляет, что Юдин и глазом не моргнул, услышав про знаменитых в нашем городе Агафоновых, но догадываюсь, что у него по стране влияния гораздо больше, раз он заведует самым крупным в нашем регионе холдингом.

Антон пыхтит, так как секретарша приносит скотч, и охрана заклеивает ему рот, когда поток его брани не иссякает.

Я же спокойно слушаю то, что говорят юристы, а сама наблюдаю за ним, пытаясь понять, какая она, моя вторая дочь, которую я не видела с самого ее рождения.

Такая же тихая и ласковая, как моя Диана, или такая же требовательная и добивающаяся своего, как Матвей Юдин?

Мое сердце сжимается от расстройства и страха, что мою дочь обижали или обделяли родительской лаской. Внутрь даже проникает чувство ревности, что жена Юдина заменяла моему ребенку мать. Как она с ней обращалась? Любила ли? Игнорировала ли?

На глаза наворачиваются слезы, и я опускаю голову, надеясь как можно быстрее справиться с разбушевавшимися эмоциями. Но в следующую секунду я вдруг слышу то, что заставляет меня едва не подпрыгнуть, забыв про любой плач.

– Даем вам дня, чтобы вернуть дочь господину Матвею Юдину. В таком случае мы не станем выдвигать обвинение о мошенничестве в размере пяти миллионов рублей.

В этот момент Юдин кивает, и охранник резко сдергивает со рта Антона скотч, и тот, вскрикнув, почти не обращает внимание на боль, а радостно приподнимается.

– То есть, деньги возвращать не нужно? Да забирайте девчонку хоть сейчас! – восклицает Антон, воодушевившись, и вызывает у меня отвращение за свою алчность. И как я раньше не замечала в нем этой мерзкой черты в характере?

В душе поднимается гнев и на Антона, и на этого Юдина, которые смеют решать судьбу моего ребенка, даже не обращая на меня внимания, и я встаю, выливая остатки чая в Колобкова.

– Я не отдам свою дочь! Ни вам, ни кому бы то ни было еще! А ты, Антон, вообще закрой рот, даже не смей разевать его на мою дочь! Она не твоя, и ты ей никто, чтобы раздавать тут обещания в своей попытке прикарманить себе чужие деньги! – шиплю я и, не выдержав собственного гнева, кидаю в него вдобавок еще и чашку.

Я никому не позволю трогать своего ребенка!

Чашка попадает в Антона и он шипит от боли, но Юдин едва ли обращает на это внимание. Не сводя с меня взгляда, он твердо озвучивает мне свою позицию.

– Я биологический отец Дианы, и сегодня утром мои юристы подали иск на установление отцовства. Давайте не усугублять ситуацию и не тянуть время. При любом раскладе через несколько месяцев я получу над ней опеку, а вас лишат родительских прав. Но на адвокатов вы потратите внушительную часть средств. Я же предлагаю вам не набивать себе цену, а сразу озвучить сумму, ради которой вы отступитесь и выполните условия подписанного вами договора о суррогатном материнстве.

Всего мгновение назад думала, что никто не может вывести меня из себя так же сильно, как оказавшийся предателем и настоящей сволочью муж.

Но вот Матвей Давидович открывает свой рот, не сводя с меня тяжелого взгляда, и твердо припечатывает такими словами, что у меня сердце в груди на секунду биться перестает от шока.

Только вчера я узнала, что Антон продал МОЮ вторую дочь непонятно кому, и уже сегодня этот же чертов покупатель предлагает так же просто продать и первую. Он хочет себе мою любимую крошку Диану, словно она какая-то вещь.

Какой же Юдин мерзавец!

– Д-да как вы вообще смеете мне такое предлагать?! Разве вы еще не поняли, что это всё провернул только мой муж? У меня за спиной. И никаких ваших денег я не видела! А даже если бы видела, никогда бы их не приняла! За кого вы меня принимаете?!

Внутри огромным костром разгорается огонь возмущения.

Перевожу гневный взгляд на Юдина, вот только он и бровью не ведет, всё так же сидя в своем кресле и глядя на меня, как на соучастницу главного мошенника.

Ладони сами по себе сжимаются в кулаки. Становится плевать на секретаршу, на всю охрану и юристов. Хочется