Мама для двойняшек. (не)случайная ошибка - Оксана Барских

Его взгляд при виде меня моментально меняется, и я достаю из сумки бумаги.

– Только не говори, что это не то, что я подумала, и ты оказался в ванной у Алины случайно, потому что испачкался и просто воспользовался ее добротой, – язвительно добавляю я.

Хочу уже добавить, чтобы он так не унижался, но всё происходит совсем не так, как я напредставляла в своей голове. Мне казалось, он начнет отпираться и убеждать меня, что всё это не то, что я подумала, что он мне изменял и даже не подумал бы, но нет. Нет. Даже этого я недостойна.

– Мы с Алиной переспали, – как-то буднично и слишком уверенно произносит он и не отводит от меня внимательного взгляда. Мне даже кажется, что там горит насмешка, а его губы дергаются от желания усмехнуться надо мной.

– И что теперь? – выдыхаю я, проведя языком по пересохшим треснутым губам.

– Я от тебя ухожу, Лера. Вещи заберу завтра, матери с отцом сам сообщу. Квартиру поделим пополам, мне по закону полагается доля.

– А Диана? – спрашиваю я пока тихо и прищуриваюсь в ожидании, что он сейчас скажет.

Наглость, с которой он претендует на мое наследство в виде квартиры и при этом не упоминает нашу дочь, поражает. Вот только почему-то не удивляет. Конечно, пока я ехала сюда, я еще надеялась, что всё, что сказал Юдин, и то, что я увидела в документах, это ложь, но в глубине души все эти годы я подозревала, что Антон мою дочь не любит. Но всегда гнала от себя всяческие домыслы и сомнения, а сейчас пазл сошелся, став логичным и целым.

– Диана, – говорит Антон и морщится, поправляя сползающее с костлявых бедер полотенце, – Она на меня не записана, так что извини, алиментов я тебе платить не буду. Да и кто знает, где ты ее нагуляла. Это еще доказать надо, что она от меня. Хочешь, подавай в суд на отцовство, пусть делают тест ДНК. Уверен, что он покажет отрицательный результат.

В его глазах теплится неподдельная уверенность, а сам он даже гордо расправляет не особо объемные плечи. Он весь приосанивается, а я скольжу по нему взгляду и с недоумением раздумываю, пытаясь понять, почему когда-то любила этого тщедушного мужичка, который мал не только телом, но и душой.

Я перевожу взгляд на Алину, и вся моя агрессия на нее уходит. Я вдруг чувствую облегчение, что она “выиграла” в эту лотерею и забрала у меня Антона.

– Поздравляю с обретением. Пользуйся на здоровье, но учти. Этот мужчинка обмену и возврату не подлежит.

После моих слов в квартире воцаряется тишина. Оба они с недоумением смотрят на меня, не понимая, что происходит. Явно ожидали, что я кинусь в драку и обложу их проклятиями, но я лично чувствую, что избавилась от балласта, который тянул меня вниз.

– А теперь ты, Антон. На квартиру свой наглый рот можешь не разевать, она наследственная и разделу не подлежит. И не думай, что раз изменил, то можешь просто сбежать и оставить меня один на один с проблемами, которые ты создал.

– О чем это ты? – настороженно спрашивает он, дезориентированный моим поведением.

– Ты так настаиваешь на тесте ДНК, что теперь я не сомневаюсь, что Юдин был прав и не соврал мне про деньги. Что ты за человек такой, Антон, что за моей спиной провернул махинации и продал мою вторую дочь? Подделал мои подписки в документах о суррогатном материнстве и думал, что твой подлог навсегда останется в тайне? – кричу я, чувствуя, что к глазах подкатывают слезы.

Мой голос дрожит, и я прерываюсь, чтобы взять себя в руки. Антон же в это время оскаливается, сбросив маску добряка.

– Никакие подписи я не подделывал, дорогуша, – впервые он говорит со мной так грубо и бесцеремонно. – Смотреть надо, что подписываешь, Лера. Ты как была глупой курицей, так ею и осталась. Думаешь, я такой идиот, что оставил бы следы в виду документов? И что это у тебя в руках? Что, в кои-то веки покопалась в своих бумагах? И что же ты там нашла? Дай угадаю, ничего. Ни единой моей подписи. Так что с Юдиным разбирайся сама. По закону это ты обманула его и украла дочь. А мне будь благодарной, что я обоих детей ему не отдал, согласно контракту. Пожалел тебя, горемычную, не стал говорить, что ребенок погиб в родах.

Он говорит так уверенно, будто и правда верит, что облагодетельствовал меня. Я же чувствую, как мое лицо горит от прилива ярости, и перед глазами встает мутная пелена.

– Не такой уж ты и умный, Антон, – усмехаюсь я в ответ на его тираду и машу перед ним выпиской из банка. – Когда дело дойдет до суда, а оно дойдет до суда, я позабочусь об этом, не сомневайся, судье будет очень интересно, почему пять миллионов рублей поступили на твой счет. Ты не так уж и умен, раз использовал свои личные реквизиты.

Последнее я добавляю, когда Антон выдирает у меня документ из рук и рвет его, заставляя меня с недоумением смотреть на его краснеющие глаза и одутловатое от натуги лицо.

– Что ты теперь сделаешь, клуша? Никаких доказательств! Ну ты и дура, что мне лично в руки их отдала! – кричит он, засовывая рваные куски бумаги себе в рот, но я молчу, едва не хохоча.

– Антон, – вдруг подает голос Алина. – Это ведь официальный перевод через банк. Все данные сохранились там.

Я усмехаюсь, запрокидывая голову и благодаря небеса, что они избавили меня от такого непроходимо глупого идиота.

– Не подавись, Антон, и жуй медленно, не то подавишься. Я, кстати, копии сделала, ты их тоже безжалостно съешь?

Я нагло блефую, но делаю это с таким серьезным, полностью уверенным в своих словах видом, что Антон всё же безжалостно давится бумагой, а Алина спешит помочь ему, хлопая по хилой спине ладошкой.

– Антон! – весь победный триумф в ее глазах испаряется окончательно, Алина поджимает губы и глядит на своего ненаглядного испуганно.

Мокрые куски бумажек летят на пол, прилипая к нему. Смотрю на это и чувствую, как вместо боли мое тело наполняется еще большей силой