Двойная жизнь мужа. Семья на стороне - Оксана Барских

– Ты уже напомнила! Еще как напомнила! Громко о себе заявила. А я-то думал, зачем ты так настаивала, чтобы я пришел на утренник. Долго готовила мое разоблачение?

– Не пойму, что ты мне предъявляешь? Я сказала, что не буду жить на вторых ролях! Я тебя предупреждала, что жду твоего развода. И теперь-то ты точно не отвертишься, милый. Мы поженимся.

– Кто это сказал?

Я скалюсь, наблюдая за тем, каким победоносным взглядом она окидывает меня. Будто заполучила трофей на поле боя и имеет на него все права. Тянет ко мне руку, чтобы похлопать по груди, но я отталкиваю ее, чтобы не прикасалась.

Тот бред, что роится в ее голове, настолько бестолков и бессмысленен, что я в очередной раз убеждаюсь, что там у нее одни опилки. Не чета настоящим Стэпфордским женам, стоящим с мужьями на одной ступени.

– Ты выбрал нас, и твоя женушка это поняла! Смысл теперь отнекиваться? Ты ушел с нами и бросил ее одну разбираться с ребенком.

Черт. Ее заблуждения дают мне понять, что именно так и думает моя жена, которая не должна была ни о чем узнать. Всё же хорошо было. Вторая семья никогда не должна была пересечься с первой, официальной, и кто же знал, что Инна, которой я сразу всё популярно объяснил, заартачится и потребует большего.

Неужели считает, что раз сына мне родила, то будет значить для меня больше, чем Катя?

Инна – не та женщина, на которой женятся. С такими лишь спят, удовлетворяя плотские позывы.

Сливают негатив, который не хочешь нести домой, в любимую семью.

Сбрасывают напряжение от тяжелых трудовых будней и противостояния в мире агрессивных самцов, где ты каждый день вынужден соревноваться за место под солнцем.

Эдакие будни Безумного Макса, где ты либо оказываешься наверху пищевой цепи, либо влачишь жалкое существование в песчаных катакомбах среди смрада и вони.

И сейчас та, кто живет только на задворках моей жизни, смеет касаться самого светлого, что есть моей жизни, и это закономерно вызывает у меня приступ ярости. Я впечатал кулак в металл машины, чувствуя, как он гнется от силы удара, и Инна вздрагивает, делая шаг назад.

– Не смей касаться ее и говорить о ней! Я люблю Катю!

Недолго Инна молчит. Не боится меня. Знает, что при Саше, который прилип к окну, я ее не трону. Не захочу портить психику своему сыну.

Она пользуется этим и упирается пальцем мне в грудь, распаляясь всё сильнее.

– Ой ли? Очень смешно, Балахчин! Любит он. Сильно ты ее любил, когда вчера стонал на мне? Не надоело врать самому себе, Филипп?

Скрежещу зубами от того, что она не лжет. Вчера у меня было подписание контракта, а Инна тут как тут, готовая воплотить все мои самые грешные фантазии в жизнь. Ни один мужик не устоит.

Я слышу, как всхлипывает Саша, а значит, и он прекрасно слышит весь наш разговор.

Чертыхаюсь и зло смотрю на Инну, которой никак неймется. Хочет прыгнуть выше головы, не понимая, что, если пробьет потолок, на всю жизнь останется инвалидом.

– Заткнись, нас слышит Саша! Пошла бы лучше успокоила ребенка! Он расстроен из-за твоих козней!

– А ты не хочешь этим заняться, отец? Вообще-то, это твоя невоспитанная дочь напала на него! Твоя святая Катя мать так себе, а?

Она совсем путает берега, уже ничего не боится. Я слишком расслабился, позволил ей думать, что она может творить что хочет и оставаться при этом безнаказанной. Мало того, что не считает себя виноватой, что влезла в ту часть моей жизни, вход в которую ей запрещен, так еще и нагло при мне достает пачку и чиркает зажигалкой.

– Я сказал не трогать ее имя! – выхожу я из себя, отбирая у нее сигарету. – И не смей курить при ребенке! Я давно просил тебя бросить, воняет как от пепельницы.

– А Катюша не курит, да? – хмыкает Инна, обиженно дуется, как делала это всякий раз, когда хотела получить от меня в подарок за отличный секс сумочку или новые ботильоны. – Хорошая и положительная, да? Зато не умеет делать в постели то, что я! Ты же поэтому на сторону пошел?

– Я пошел на сторону, потому что был тупым идиотом со спермотоксикозом! Повелся на тебя, дрянь! По пьяни. А ты и рада стараться! Как ты забеременела, если я предохранялся, а? Может, проткнула презерватив? Еще и явилась ко мне с пузом, чтобы уже нельзя было аборт сделать.

Я в такой ярости, что припоминаю ей всё, что было в прошлом. Сашка – мой сын, что подтверждает тест ДНК, но это не значит, что мне доставляет радость, что его матерью является Инна.

– Решил поговорить о делах минувших дней? На ностальгию потянуло? Тогда, может, рассказать, как добивался меня и вызванивал, чтобы нагнуть почаще? Мне не улыбалось с женатым встречаться! Это ты кормил меня обещаниями, что разведешься!

От этой лжи давит в висках, а перед глазами возникает красная пелена.

Мне хочется удавить ее голыми руками, но я держу себя в руках.

Не снимаю с себя ответственности, что спать с ней продолжил сам, никто меня не заставлял. Но тогда мне это казалось не самой худшей идеей. Раз я уже изменил жене, да еще и с последствиями, одним разом больше, одним меньше, это уже не имело никакого значения. А потом секс стал как зависимость, ведь Инна в отличие от моей Катюши до того хотела заполучить меня в постель, что соглашалась на всё, что приличной женщине покажется извращением.

– Я ничего тебе не обещал! – рычу я, глядя на Инну сверху вниз. Ее фантазии выходят за рамки дозволенного. – Ты это сама себе придумала.

– Это ты себе врешь, Балахчин. Хорошо устроился. Две жены. Два ребенка. Жаль, что у нас не легализовано двоеженство, а то ты бы петухом ходил гордым, топча двух курочек. Но нет, дорогуша, такого счастья тебе не будет. Выбор сделан. И он в мою пользу.

Она несет какую-то ахинею и уверена в том, что правда на ее стороне, а я никак не могу уловить ее тупую логику.

– С чего ты взяла, дура? Какой я тебе петух?

Это идиотское сравнение еще сильнее выводит