Другая женщина. Она хочет забрать мою семью - Оксана Барских

Неужели всё настолько очевидно, что даже моя неверующая свекровь поверила в то, что партнерша Марка по бизнесу нацелилась на него, не успев овдоветь?

На Марка я тоже злюсь из-за того, что он позволил всему этому случиться.

— Вика, ты молодец, — продолжает Алевтина Дмитриевна с жаром. — О чем тут думать? Надо спасать ваш брак. Ты должна сейчас же договориться с детским садом, чтобы не водить туда Марту, со всеми кружками. У вас загранпаспорта есть? Должны быть шенгенские визы. Вы же ездили на Новый год в Германию, я помню. Отправляй документы помощнице Марка, пусть она купит билеты на тот же рейс на корпоративные средства. Только… Может быть, спросить всё же у Марка…

— Я не буду ничего спрашивать! — напираю я, пока в голове прокручивается вопрос, до какой даты действуют наши с Мартой шенгенские визы. Вроде бы документы должны быть в порядке, но ведь может не быть билетов.

— И правда, зачем спрашивать… — отмахивается свекровь. — Только тратить время и трепать ему нервы зря. Он сейчас будет заниматься похоронами. Если они едут в Швейцарию так срочно, значит, заберут с собой тело. Скорее всего, Льва будут хоронить в Швейцарии.

Тело. Почему-то от этого слова меня передергивает. Я еще не успела осознать, что Лев Гольденберг умер, но понимаю, что свекровь говорит вполне здравые вещи.

— Почему вы так думаете?

— Я не знаю. Просто предполагаю. Это логично. Или ты думаешь, что они поедут в Швейцарию для увеселительной прогулки? Если бы нужно было ехать ради каких-то документов, Нора и одна могла бы поехать. Но мы этого не позволим, Вика, ты должна сопровождать Марка и уберечь его от этой настырной тетки.

— Надеюсь, он будет не против, — хмурясь, бормочу я, страх быть отвергнутой собственным мужем в пользу Элеоноры не отпускает.

Несмотря на решимость, от которой меня даже подбрасывает.

— О чем ты, Вика? Ты его жена и имеешь право поехать с ним! Неважно, что она скажет. Кто ее вообще спрашивает? Если он тебя не возьмет, считай, подтвердил их роман. Но не волнуйся, я уверена, что он только обрадуется. Он верный, наш Марк, — уверяет меня, сжимая мои холодные пальцы, — он тебе не изменяет, но береженого бог бережет. Знаешь, как говорят? Надо поехать и всё проконтролировать. Она ничего не сделает, если вы с Мартой будете жить с ними в одном городе.

— Вы так думаете? Мне кажется, этой женщине всё нипочем. — Во мне растет скепсис, который я не могу скрыть: — Она разгуливала по дому в одном полотенце, когда ее муж лежал под ИВЛ. Вы не представляете, что она говорила мне, когда мы ночью встретились на кухне.

— И что же она говорила? — напрягается свекровь. — И зачем она разгуливала в полотенце по дому? Мерзавка! Вика, расскажи мне всё.

Она сажает меня на диван, усаживается напротив и вытягивает из меня все подробности. Мне и правда хочется кому-то излить душу, пусть даже это будет свекровь, всё-таки она мать Марка, и если она меня поддерживает, то это дает мне надежду.

Правда, я не рассказываю ей о том, что Нора претендует на нашу дочь. Как и моих неясных подозрениях насчет ее участия в смерти супруга…

— Скажите, — решаюсь задать вопрос, хоть мне и больно думать об отношениях Марка и Норы в прошлом, — а вы с ней раньше общались? Какой она была раньше?

— Приходилось, — передергивает она плечами, — Марк же познакомил нас. Я так не хотела, чтобы он на ней женился! Старше его, да еще и преподаватель. Чайлдфри. Думала только о карьере. Она всегда была себе на уме, и видно было, что далеко пойдет. Элеонора знает себе цену. Но она слишком холодная и высокомерная, такая женщина не нужна Марку — для дома, я имею в виду. Дома он хочет видеть домашнюю кошечку, — улыбается она, снова поглаживая меня по руке, желает меня подбодрить, но мне не становится лучше.

Раньше она говорила иначе.

— Вы говорили, что Марку нужна яркая женщина для сопровождения на презентациях, чтобы выходить с ней в люди, — напоминаю я, стараясь скрыть обиду.

Никому не нравится слушать критику, даже если она справедливая.

— А в чем проблема? Разве нельзя сочетать в себе и диву, и домашнюю кошечку? Ты можешь быть такой. Тебе просто надо привести себя в порядок, Вика. И не надо обижаться. Я хочу тебе помочь. В войне все средства хороши, знаешь ли.

— И правда. Вы побудете с Мартой? Мне нужно отъехать по магазинам и в салон красоты.

Вика

После того как все вещи для поездки куплены и аккуратно упакованы, я уверенно захожу в салон красоты, наконец решив, что пришло время перемен. Администратор приветливо улыбается, уточняет мои пожелания, и я, почти не раздумывая, выбираю полный спектр услуг — стрижка, окрашивание, маникюр, педикюр, уход за кожей. Время летит незаметно.

Когда мастер заканчивает работу, я с замиранием сердца смотрю в зеркало. Это я? Всего лишь поменяла прическу, но выгляжу совсем иначе. Отражение поражает: стильная стрижка, которая идеально подчеркивает мои черты лица, мягкие переливы цвета в волосах, гладкая кожа, ухоженные руки.

Кажется, я смотрю не на себя, а на совершенно другую женщину — уверенную, сияющую.

Уголки губ сами собой поднимаются в улыбке. Я провожу пальцами по мягко струящимся и уложенным волосам и впервые за долгое время чувствую уверенность в себе и своих силах, и даже кажусь себе красивой.

Давно пора было решиться на перемены и подстричься. Я и правда засиделась дома, чересчур увлеклась созданием уюта и не заметила, как превратилась в домашнюю клушу. Возможно, Марк уже привык ко мне и его чувства ослабели. Он переключился на Элеонору…

С одной стороны, мне хочется сделать Марку сюрприз и поехать с ним, а с другой…

Он ведь едет организовывать похороны, не время для сюрпризов. Так что решаю поговорить с ним, как только он вернется домой. Вылет ведь завтра утром.

— Что ты делаешь? — бормочу едва слышно, а ответ слышу внутри: «Спасаю свою семью».

Когда я заканчиваю с делами и договариваюсь с детсадом и кружками Марты, что ее не будет несколько дней, возвращаюсь домой в приподнятом настроении. Покупки и уход за собой — всё же выброс дофамина, доставляющий