Мама для двойняшек. (не)случайная ошибка - Оксана Барских

Я прохожу вглубь квартиры, ориентируясь на шум и маты отца Антона, который всегда был несдержан на язык, а сейчас и подавно не был стеснен в выражениях, пользуясь тем, что некому закрыть ему рот. Ведь сыну и жене сейчас нужна его помощь.

Оказалось, что свекор и Антон пытаются оттащить холодильник из кухни, но из-за не слаженных действий у них ничего не получается. Свекровь же хлопочет и причитает рядом, но только мешается. Не сразу они замечают меня, так что у меня есть время оценить нанесенный квартире ущерб. Уж не знаю, зачем им это и как они умудрились, но верхние шкафы на кухне варварски содраны и валяются на полу, как раз и мешая пройти мужчинам в коридор вместе с неподъемной для них ношей.

Крупы рассыпаны по всему полу, а баночки для хранения, которые я выбирала с такой любовью, сейчас небрежно валяются на полу, будто в них искали заначку. Видимо, это свекровь или свекор, которые прячут друг от друга деньги по старинке. Она – в крупах и банках, он – в носках или шинах на балконе.

– Вам придется возместить ущерб, – говорю я как можно холоднее и спокойнее, параллельно делая фотографии. Включаю диктофон, чтобы они не увидели, а затем прячу смартфон в карман.

– Приструни-ка бывшую женушку, Антон. Покажи, какой ты мужик, – усмехается свекор, кивая сыну, и выпрямляется, отложив перетаскивание холодильника на потом.

Мне же хочется плакать, когда я вижу, как безжалостно они разнесли мою квартиру, в которой я провела свое счастливое детство. Впрочем, я этому не удивляюсь, зная, как безалаберно они относятся к собственному имуществу.

– Где шлялась, дрянь?! – рычит Антон, выпучив глаза, но я не реагирую так, как могла бы раньше.

Мне сохранять брак смысла нет. Он уже до основания разрушен и прогнил, и действия будущей бывшей родни вызывают у меня не просто отторжение, а настоящее омерзение. Вот они и показали свое истинное нутро, прекратив пускать пыль в глаза.

Как же мне всё-таки повезло, что Юдин поехал со мной. С ним я смогу отстоять свою квартиру.

– Рот закрой, Антон. Не тебе мне тут нотации произносить. И ты прекрасно знаешь где. Это ты ведь заварил всю эту кашу с ЭКО. Или тебе сестра помогала все эти махинации проводить? Вас обоих упекут за решетку за ваши преступления, а ты своими действиями сейчас явно докидываешь себе срок, а он тебе и так светит немалый.

Я удивляюсь, насколько спокойно произношу угрозы в адрес Антона. А особенно тому, что в моем сердце ничего не екает, так как не сохранилось никаких чувств к этому ублюдку, который отравил всё то хорошее, что у нас было. Вот только было ли? Или это была всего лишь иллюзия, которую он умело поддерживал?

– О чем это она, сынок? – настораживается свекровь и переводит взгляд с меня на сына. В ее глазах больше осмысленности, чем в явно поддатых Антоне и его отце.

– Сейчас я ей рот заткну, родаки, а вы пока берите всё ценное и идите к машине. За холодильником я потом приду.

Антон растопыривает пальцы и агрессивно надвигается на меня, но в этот момент в квартиру входит Юдин, который как раз застает момент, когда руки Антона смыкаются на моей шее и сдавливают ее. Я не препятствую, надеясь, что от его пальцев останутся синяки к приезду полиции.

– Руки убрал, скотина! – рычит Юдин, мгновенно сориентировавшись, и хватает Антона за шкирку, как ребенка, даже будто не прилагая к этому никаких усилий.

– Э, а ты что за образина?! – ревет свекор и, слегка пошатываясь, несется с кухни в сторону Матвея. Вот только тот отлично управляет своим телом и встает так, что отец Антона врезается в сына, и они оба ничком падают на пол.

Свекровь верещит, как резаная, а затем вдруг хватает нож со стола, надвигаясь на нас, и Юдин толкает меня к выходу, себе за спину. Он не стремится напасть на женщину. Мы наоборот отходим, а после я вдруг понимаю, в чем дело. Он слышит, как из лифта выходит наряд полиции, которые сразу же оценивают обстановку и достают оружие, направляя ее на Светлану Ивановну. Ее довольно быстро обезоруживают, ведь она не заядлая преступница, а женщина в аффекте. Антон же и Павел Семенович встают, пошатываясь, и явно не понимают, что с полицией шутки плохи. Видят, что на свекровь наезжают двое мужчин в форме и кидаются оба на них с матами и угрозами, после чего их профессионально скручивают и кладут мордами на лестничный грязный пол.

– Вот тебе и обычная бытовуха, – хмыкает один из полицейских, надевая на Антона наручники. – Попытка ограбления, дебош, да еще и нападение на сотрудника. Пятнашка, минимум.

Меня всю колотит от пережитого стресса, и все дальнейшие действия проходят, как в тумане. Заявление на порчу имущества, посягательство на жизнь. Снятие побоев, то бишь проступивших синяков на шее. Мне всё это кажется каким-то кошмарным сном. Но сколько бы я себя не щипала, всё никак не просыпаюсь.

– Я прослежу, чтобы они выплатили вам ущерб, Валерия, – пытается подбодрить меня Юдин, которому я благодарна за поддержку, но вместе с тем меня не отпускает страх, что теперь он точно знает, что детям со мной будет небезопасно. С такой-то семейкой, пусть и в будущем почти бывшей.

В конце концов, Матвей подвозит меня обратно к дому, и я отказываюсь от его дальнейшей помощи. Мне самой нужно оценить ущерб, который Колобковы нанесли моей квартире. И попросить соседку быть свидетельницей того безобразия, что они тут устроили. Но когда я поднимаюсь на лифте на свой этаж, Катя, оказывается, ждет меня уже около закрытой двери. И на лице ее написано такое любопытство, будто она вот-вот умрет, если не расспросит меня.

– Колись, Лера, ты изменила Антону? Ребенок не от него, поэтому вы разводитесь? – тараторит она, явно не утерпев, когда я открою дверь ключом.

– Что? О чем ты?

Я холодею, даже цепенею, когда она задает вопрос, который не должен был вообще прийти ей в голову. Юдин ведь до этого не появлялся в моей жизни, и я никогда не давала никому повода думать, что могу измениться Антону.

– Ты что, статью в инете не видела? Тут и фотка есть. Ты и Дианка. Я только сейчас поняла, на кого она похожа. Вылитая порода этого