Мама для двойняшек. (не)случайная ошибка - Оксана Барских
Я не пытаюсь судить его жену даже мысленно. Кто знает, что побудило ее на развод с Юдиным, но тем не менее надеюсь, что Карину она любила, ведь это солнышко заслуживает того, чтобы купаться в родительской любви. Как и любой другой ребенок.
Карина, успокоившись, в этот момент бежит к отцу, а я вдруг смотрю на заднюю часть ее шеи, выискивая родинку в виде сердечка. Ту самую, которая есть у меня, у моей матери и ее матери. Только у Дианы ее не было, из-за чего в свое время мама сокрушалась, дескать, традиция прервана.
А меня вдруг при мысли о родинке осеняет мысль, которая до этого момента и не приходила в голову. Мои дети рождены посредством ЭКО, но я всегда думала, что был использовал материал мой и Антона, но раз отцом является Юдин…
– А ваша жена была бесплодна? Я думала, что суррогатные матери лишь вынашивают ребенка, но биологическими матерями им не являются…
Мне становится физически плохо, как только я представляю, что мои девочки могли быть мне не родными по крови, ведь тогда бы ни один суд не встал на мою сторону. Я буквально холодею, подумав о том, что даже не знаю, какая группа крови у Дианы, не то что у Карины.
– Нет, моя жена не была бесплодна. Жанна была моделью и, даже бросив карьеру, не хотела портить фигуру родами. Так что ребенок должен был быть нашим с ней общим.
Слова Юдина заставляют горло пересохнуть. “Должен был быть нашим с ней общим”…
Имеет ли он в виду, что этого не произошло, и их планы пошли прахом?
И что мои страхи из-за суда напрасны, и я, действительно, не просто вынашивала малышек, а являюсь их матерью, как и думала до этого?
Глава 12
– Должен был быть, но?... – всё же набираюсь смелости и переспрашиваю.
Хочу услышать прямой ответ, чтобы не мучать себя догадками дальше и, конечно же, хоть и наивно, но надеюсь, что Матвей подтвердит мое стопроцентное материнство в нашей непростой ситуации.
Но Юдин игнорирует меня, подхватывая Карину на руки. Он приподнимает малышку выше и снова аккуратно, невысоко ее подбрасывает несколько раз, имитируя полет. Девочка совсем не боится и заливается еще более громким смехом, чем до этого. Ей это определенно очень нравится.
А вот Диана бы от такого напряглась. Очевидно, в их паре Карина точно главной заводилой будет, даже когда они станут старше.
От этой мысли на сердце становится теплее, а уголки губ сами собой расплываются в улыбке. При виде второй своей дочери я забываю обо всем. Но ровно до того момента, пока Юдин не напоминает, что в этом уравнении есть еще одно звено – он.
– Узнаете всё, что вас интересует после того, как придут результаты теста ДНК. Мы оба всё сдадим завтра утром для предстоящего суда. Адрес клиники и время встречи получите позже в сообщении, – всё еще держа на руках Карину, Матвей говорит подчеркнуто холодно, будто напоминая, кто мы друг другу и как вообще я оказалась здесь. – Признаю, вы немного лучше, чем я думал, но это ничего не меняет.
Юдин пустил меня сюда только для того, чтобы оценить, какая у меня будет реакция на ребенка. Стоило этому случиться, как его уже не волнует остальное и он готов жестоко выставить меня за дверь, снова лишив дочки.
Но я не хочу ее терять опять. Не хочу!
– Но я подписывала совсем не те документы! И я не продавала вам свою дочь. У матери нельзя вот так отнимать детей! – напоминаю о том, что это всё устроил Антон и тяну дрожащую руку к своей малышке.
Она слишком увлекается воротом рубашки своего отца и, дуя губы, теребит ткань пальцами, не понимая всей драмы происходящего.
Юдин же резко поднимается с пола, так и не дав коснуться Карины. Я вскакиваю вместе с ним, но толку от этого особо никакого.
– Можно, если отнимает их отец. Мои возможности для их воспитания и комфортной жизни в любом случае обширнее, чем ваши. Девочки мне благодарны будут в будущем, – Юдин непреклонен и напоминает еще об одном различии между нами.
Денег у него и правда в тысячу раз больше, как и власти. Отчаянье подкатывает к горлу комом.
Матвей теряет ко мне интерес и подходит к выходу из детской. И тут же, как по команде, на пороге появляется няня, словно она из-за угла за нами следила.
– Лена, побудь с Кариной. Ты говорила, что ее уже пора укладывать спать, – сухо говорит Юдин.
– Да, уже самое время! – она улыбается чуть ли не во все тридцать два зуба и не сводит подобострастного взгляда со своего, на минуточку, начальника.
Я моментально раздражаюсь от этой картины. И это чувство лишь усиливается, когда Елена получает в руки ребенка, в отличие от меня, когда я потянулась к Карине. Хотя это моя дочка!
Я мать, но у этой няни гораздо больше прав по отношению к моему ребенку. Так не должно быть!
– У меня есть квартира и всё необходимое для деток. Всё, чего не хватает, я докуплю! Им будет хорошо со мной, я же их мама! – наконец нахожу силы возразить на слова Юдина и, конечно же, никуда не собираюсь уходить, что и озвучиваю: – Я никуда не уйду так просто.
Но Матвей пропускает мои слова мимо ушей. Открыто проигнорировав мою мольбу, хватает меня под руку и вытаскивает из детской, оставляя няню наедине с Кариной.
Я пытаюсь вырваться, но Юдин захлопывает дверь, не позволяя ничего увидеть. Еще и припечатывает с циничной усмешкой:
– Валерия, перестаньте. Пытаетесь разжалобить меня проявлением материнских чувств? Думаете, одна встреча, ваши эмоции, и я должен проникнуться? Дам вам совет, как бизнесмен. Если вы хотите попытаться получить хоть какое-то преимущество в суде, скандалить не стоит. Только хуже сделаете – не выношу истеричек.
Во рту снова пересыхает, словно я и не пила воду. Да как он смеет называть меня истеричкой! Совсем обнаглел!
Кулаки на автомате сжимаются. Хочу высказать этому чертовому толстосуму всё, что я о нем думаю, да погрубее! Но внезапно