Другая женщина. Она хочет забрать мою семью - Оксана Барских
Вспоминаю наш разговор, ходя по дому. Постоянно смотрю на время и на окна, которые выходят во двор. Всё жду, когда загорятся фары, и во двор въедет машина мужа. Но время идет, приближается уже полночь, а его всё нет и нет. Сон ко мне не идет, так что я просто переодеваюсь и сижу перед камином, всё время вздрагивая от любого шороха.
— Мамочка, а где папа? — вдруг задает вопрос сонная дочка, которую я давно уложила.
— Папа скоро приедет, звездочка. Ты почему не спишь?
— Мне приснился страшный сон. Почитаешь мне сказку?
Откидываю плед, которым укрыла ноги, и иду к дочери. Снова укладываю и читаю ее любимую сказку про принцессу.
Сама не замечаю, как засыпаю, а когда резко открываю глаза, за окном уже светает.
Подрываюсь и растерянно оглядываясь по сторонам, понимая, что уснула у дочери в комнате.
Встряхиваю головой и иду в спальню, стараясь не шуметь. У Марка чуткий сон. Если он пришел поздно, не хочу его будить раньше будильника.
Но когда захожу в спальню, оказывается, что все мои усилия напрасны.
Кровать даже не заправлена.
Сердце начинает сильно колотиться, меня бросает в пот, а в голове клубком роятся нехорошие мысли, но я себя успокаиваю, напоминаю, что у нас есть несколько комнат. Иногда, когда Марк приходил поздно, чтобы меня не тревожить, он устраивался на диванчике в гостиной или в одной из гостевых комнат. Но, когда я прохожу по всему дому, нигде его не нахожу. Ни в ванной, ни на кухне. А когда смотрю на шкаф в коридоре, замечаю, что нет ни его вещей, ни его обуви.
По позвоночнику проходит дрожь, мышцы тела натягиваются, а в ушах барабанит пульс от нехороших догадок, что муж всю ночь не был дома.
Проверяю свой телефон, но от него нет ни одного пропущенного звонка. Марк даже не прислал мне сообщение.
На секунду становится страшно, что с ним что-то случилось, и только я хочу ему позвонить, как вдруг слышу знакомые звуки подъезжающей машины. Кидаюсь к окну и с облегчением вижу, что это машина Марка.
Вот только эйфория быстро сменяется обидой и подозрениями. Ведь мой муж не ночевал дома.
Я отрываюсь от окна и делаю несколько шагов назад, оказываясь на расстоянии от двери. Сжимаю кулаки и уже готова устроить мужу скандал, так как заткнуть мне рот, как вчера, ему не удастся.
И когда он входит внутрь, я уже открываю рот, чтобы кинуться на него и обвинить в том, что он усыпил мою бдительность, а сам не пришел домой ночевать и даже не сообщил мне об этом, словно я ему не жена. Словно это в порядке вещей.
Сказать ничего не успеваю, так как в этот момент из-за его спины выходит женщина. Так что рот я быстро захлопываю.
Вместе с ним приехала свекровь.
Черт…
Как же не вовремя.
Я кидаю взгляд на расслабленного Марка, и изнутри поднимается раздражение. Он даже не раскаивается, не выглядит мужчиной, который всю ночь провел неизвестно где.
И неизвестно с кем…
Я уже хочу поздороваться со свекровью, вынужденно понимая, что придется отложить разговор с мужем на потом, как замечаю, что она выглядит недовольной и мрачной, а когда кидает взгляд на меня, в ее глазах я вижу осуждение.
— Ты всё еще спишь, Вика?
Я вздыхаю и заставляю себя говорить спокойно.
— Доброе утро, Алевтина Дмитриевна.
Когда Марк привел меня знакомиться с родителями, его мать сразу высказалась против, так как я ей совершенно не понравилась. Из простой семьи, без выдающейся родни, да еще и иногородняя. Но Марк был самостоятельным мужчиной и не принял ее недовольство всерьез, поэтому вскоре мы поженились.
Несмотря на то, что она не благословила наш брак, она больше не возвращалась к этому вопросу, но я всё равно чувствовала, что я не та, кто, по ее мнению, подходит ее сыну. Она немного смягчилась после рождения Марты, но я всё равно чувствую себя как на пороховой бочке.
— Кому доброе, а кому нет, — морщится она и позволяет Марку помочь снять пальто.
— Не начинай, мам, — осекает ее мой муж, и мне становится приятно, что он не молчит и не ведет себя как мебель. Защищает от нападок матери.
— Что не начинать? — ворчит она и снова обращается ко мне. — Ты вообще читаешь новости, Вика? Хоть видела фотографии, которые выложили в сети?
Я хмурюсь, не понимая, о чем она говорит, но настороженно замираю. Вспоминаю о своем вчерашнем конфузе, и неуверенно качаю головой, так как прошло совсем немного времени, чтобы статьи уже появились в интернете. Тем более, что фотограф был профессионалом, и я наверняка там выглядела хорошо.
Наверняка просто свекрови не понравилось, что платье было довольно откровенным. Она женщина пуританских взглядов и не приемлет подобных образов.
— Своим видом она опозорила тебя, Марк, и почему ты так спокоен?
А вот она злится, не добившись желаемой реакции от сына, а затем достает телефон, разблокирует и подносит его мне к лицу.
Сначала я кидаю на фотографию мимолетный взгляд, чтобы просто не обижать пожилую женщину, а затем, когда вчитываясь в заголовок, холодею.
«Не жена успешного юриста, а доярка из Хацапетовки! Главный позор объединения двух фирм!»
Читаю заголовок снова, и когда до меня доходит весь ужас ситуации, вся обливаюсь горячей волной стыда. Она омывает меня с ног до головы, заставляя зажмуриться в попытке отодвинуть реальность. Но она неумолима.
В виде фотографий, которые никуда не исчезнут.
В виде кошмарных заголовков, которые вбиваются в мой мозг, как огромные гвозди.
И в виде напряженных лиц Марка и его матери.
Ее взгляд говорит о том, что она ждет от меня какой-то реакции, а я не понимаю, за что я должна оправдываться? За то, что какой-то неумелый фотограф сделал крайне неудачные снимки, сняв меня снизу так, что силуэт как будто расплющило?
Или он не был неумелым? Сейчас я вспоминаю, как именно он меня фотографировал. Рядом постоянно крутилась Элеонора, и мне приходит на ум, что она это всё подстроила, чтобы меня опорочить. Потом я думаю о том, что вряд ли бы взрослая, умная, самодостаточная женщина пошла на