Другая женщина. Она хочет забрать мою семью - Оксана Барских

Марк же, до того увлеченный разговором с ней, отпускает меня и подходит к ней вплотную. Слишком близко, как для обычных бизнес-партнеров.

Меня трясет, и я неловко стою рядом, не зная, куда себя деть. Не устраивать же скандал на людях. Чувствую себя глупой неповоротливой гусыней на фоне Элеоноры, которая не только выглядит уверенно, но и ведет себя так, словно привыкла быть в центре внимания. Оно ее не беспокоит, она черпает из него силы и энергию, в отличие от меня. Ощущая на себе чужие липкие взгляды, я хочу оказаться как можно дальше отсюда, а лучше дома.

Так что когда официальная часть корпоратива заканчивается и следом начинается обычная пьянка для сотрудников, и Марк наконец ведет меня к выходу, я уже не чувствую себя такой же воодушевленной, как вначале. Настроение безнадежно испорчено, а я желаю поскорее остаться с мужем наедине. Он обязан ответить на мои вопросы.

Напоследок Элеонора приобнимает меня, вызывая у меня неприязнь, затем лезет к моему мужу и целует его в щеку, что мне категорически не нравится. Словно ставит на нем метку, говоря его законной жене, то есть мне, что у него в жизни появилась другая женщина. Та, кто вцепится и не отступит.

Умом я понимаю, что она замужняя, но меня трясет от ревности, скручивает внутренности от агонии и бессильного гнева, который пока не нашел выхода.

— Выкинь это платье. Ты в нем похожа на девицу легкого поведения, — первым говорит Марк, когда мы отъезжаем от ресторана на приличное расстояние. — Почти все мужики пялились на тебя, глаз оторвать не могли! Оно слишком фривольное, не в твоем стиле.

Я едва не задыхаюсь от его замечания и сжимаю кулаки.

— А в чьем? В стиле Норы? Странно, что ты вообще заметил кого-то, кроме нее, ты же видел только Нору!

Воцаряется недолгая тишина. Муж переводит на меня недоуменный взгляд, тем самым выводя меня из себя сильнее.

— Ты серьезно к ней ревнуешь? Между нами сугубо деловые отношения. Мы партнеры.

— Только ли бизнес-партнеры, Марк? — шепчу я с горечью, едва сдерживая слезы.

— Ты снова начинаешь, Вика? Мы уже говорили об этом, Элеонора меня в другом качестве не интересует.

— А ты?

— Что я?

— Ты ее интересуешь как мужчина?

Марк хмурится и стискивает челюсти, и я делаю то, чего не хотела. Показываю скрин того сообщения, которое сохранила себе.

«Надеюсь, жена ничего не заподозрила?»

Мне отчаянно сильно хочется, чтобы этому нашлось весомое объяснение, но я не могу его придумать сама. И, кажется, не верю, что оно вообще есть.

Волнение мужа выдает только тоненькая жилка на виске. Она пульсирует, пока он молча читает сообщение. С каменным лицом. Пальцы сжимают пластик телефона, брови хмурятся, потом он смахивает сообщение и смотрит на меня.

Взгляд спокойный, нейтральный, ничего не выражает.

Кажется, что он прочел погодную сводку, а не сообщение от Норы.

И я не знаю, что это значит.

То ли то, что проблема яйца выеденного не стоит.

То ли то, что Марк — непревзойденный актер, который сейчас играет верного мужа.

— Что это такое? — спрашивает он глухо и передает мне телефон, возвращая свое внимание дороге.

Беру его слабой рукой, сглатывая от волнения, а от напряжения меня морозит.

— А ты что? Не видишь? Сообщение от твоей Норы!

Выпалив это имя, ударяюсь спиной о сиденье, прикрываю глаза, но потом снова смотрю на Марка в желании уловить правду в его взгляде.

Я так хочу увидеть там удивление, отрицание, но вижу лишь, как напрягается его челюсть. На лице маска безразличия и крохотный отблеск досады.

— Что значит моей? — чеканит он слова, не отрывая от меня недовольного взгляда. — Что ты себе придумала, Вика?

— Марк, смотри на дорогу, — отвечаю вместо того, чтобы наброситься с новыми претензиями.

Оттого, что мы ругаемся во время его вождения, я чувствую еще большую скованность, чем если бы мы делали это дома, в спокойной обстановке.

Мне и так неловко, да и неприятно обсуждать всё это!

А надо еще думать о том, чтобы не отвлекать Марка. Не довести нас до аварии.

Он кивает, посылает легкую благодарную улыбку. И всё свое внимание сосредотачивает на дороге. От него перестает веять ощутимым холодом.

А я спрашиваю саму себя, неужели не могла дождаться, пока мы доедем до дома?

Вот надо было бы мне ругаться прямо в дороге!

Предъявлять это сообщение, совать ему под нос, трясти перед ним телефоном, выставлять себя идиоткой.

Больше всего Марк не любит, когда я пристаю к нему с необоснованными претензиями. Он говорит, что я сбиваю его настрой. А ему очень важно настроиться перед судами, перед важными процессами, подумать в одиночестве.

Работа у него ответственная, я всё понимаю!

Но сейчас этой работы стало еще больше. Так много, что на меня просто не хватает времени. У Марка ни на что уже нет времени. Но ладно это, я готова была потерпеть, готова была войти в его положение, переждать этот сложный период.

Но разве нормально, когда деловой партнер посылает такие фривольные сообщения? Разве он бы на моем месте вел себя иначе? Что бы сделал Марк, если бы мой знакомый прислал мне такое же сообщение?

Да прямо бы спросил, что это такое! Я бы ответила правду. А правда заключается в том, что я бы никогда не обманула его.

Это не про меня, не про нас, у нас идеальная семья.

Или…

Неужели он обманывает меня? Неужели связался с Норой и сейчас водит меня за нос?

Думаю обо всем этом, прикусив губу, не хочу разговаривать во время езды, не хочу отвлекать Марка, упрямо молчу, развернувшись к нему боком, демонстрирую молчаливый профиль. И таким образом показываю, что мы поговорим дома, он тоже молчит, негласно со мной соглашается.

Марк уже въехал в наш поселок, и мы подъезжаем к дому, осталось всего ничего. Сейчас мы зайдем домой и спокойно поговорим, разберемся. Обсудим всё, что случилось. Мы выясним, что происходит между ним и Норой, зачем она послала это платье. И как нам быть с тем, что он слишком много работает. Будет ли когда-то просвет. Будет же?

Наконец Марк глушит мотор. Мы возле дома, но почему-то не сговариваясь остаемся на своих местах, не спешим выйти из машины.

Он слегка