Двор тьмы - К. Н. Кроуфорд

Руадан был неподвижен, как каменные стены.

— У тебя есть кошмарная сторона. Ты процветаешь в хаосе.

— Ну, разве ты не слышал? По словам Балероса, хаос — это возможность переделать мир так, как ты этого хочешь, — я выгнула бровь, глядя на него, и в голове у меня промелькнуло воспоминание о площадке для казни. Руадан понятия не имел, насколько близок он был к смерти. — Я кое-чего не понимаю. Почему Великий Магистр Савус так жаждет убить меня, что готов пожертвовать своей короной и властью? Это не может быть просто из-за удобства иметь принца фейри среди Теневых Фейри.

— Ты права, и я не знаю. Его поведение иррационально. Им движет странное желание причинить тебе боль и, возможно, убить тебя.

Я нахмурилась.

— Когда ты поймал меня на лодке и притащил обратно в Дворцовую Комнату, ты был уверен, что я выживу? Что ты нашёл лазейку?

— Я не уверен, что движет Савусом, но он бросает вызов воле Старых Богов. Я никому не позволю убить тебя.

Я перевела дыхание, которое всё это время задерживала. Я хотела спросить, защищал ли он меня по воле Старых Богов или потому, что я ему действительно нравилась, но напомнила себе, что это не имеет значения. Пока он помогал мне выжить, мне не нужно было знать его мотивы.

Я нахмурилась, глядя на него.

— Тебе вот обязательно было оттягивать это и только в последний момент дать мне знать, что ты не собираешься отрубать мне голову? Ты мог бы объяснить это получше, когда мы поднимались по лестнице.

Он не ответил, снова погрузившись в своё характерное молчание. Я взболтала вино в бокале, свирепо глядя на него.

— О, ты опять потерял дар речи. Прекрасный способ избегать чего-либо.

— Полагаю, я всегда мог бы избежать чего-либо постоянной болтовней, как это делаешь ты.

Я сердито посмотрела на него, охваченная желанием разозлить его.

Я скинула обувь и позволила рубашке задраться, когда положила ноги на стул. Я почувствовала, как его взгляд скользнул вверх по моим ногам, упиваясь мной, пока не достиг моего лица. Я облизнула губы, и его глаза уловили это движение.

— Разве Савус не сказал, что ты должен наказать меня? Кажется, выпороть?

Тени сгустились вокруг него, и его тело стало пугающе неподвижным. Руадан, конечно, ничего не сказал, но всё его тело напряглось.

— Нет? — продолжила я. — Может быть, слегка отшлёпаешь, пока я не усвою урок?

Я дразнила его, но в то же время чувствовала, как моя грудь заливается румянцем от этого мысленного образа.

Его фиалковые глаза потемнели, и я улыбнулась при виде этого зрелища. Затем Руадан подался вперёд, положив руки на сиденье стула, по обе стороны от моих бёдер. Я откинулась назад, глядя на него снизу вверх, и его магия захлестнула меня. Он не прикасался ко мне, но всё равно держал меня в плену, полностью контролируя. Его губы были всего в нескольких дюймах от моих, тело практически вибрировало от напряжения. Его глаза сделались абсолютно чёрными, когда его демоническая сторона взяла верх. Мои колени чуть раздвинулись, губы приоткрылись, когда тепло разлилось по моему животу, а пульс участился.

Затем он с рычанием поднялся. Он отошёл прочь, сжав руки в кулаки.

— Что случилось с твоим человеком? — спросил он, стоя спиной ко мне. В его голосе слышалось раздражение. — Она сбежала из своей комнаты.

Моё хорошее настроение испортилось, как только я подумала о Киаре. Я могла только надеяться, что она нашла хорошее место, чтобы спрятаться, и что, возможно, ей удастся наскрести немного еды.

— Думаю, её охраняли не очень хорошо.

«И это вся информация, которую ты получишь».

Я глубоко вздохнула, мой пульс снова замедлился.

— Руадан. Я должна тебе кое-что сказать. Гвиллион сказала кое-что прямо перед тем, как я убила её. Она сказала, что Балерос придёт за мной. Что он хочет снова сделать меня своей. Это уже второй, кто сказал это. Сначала ассасин, затем гвиллион. Плюс сладости. Я уверена, что он жив.

Тени Руадана растекались в воздухе вокруг него, как кровь, проливающаяся на поле.

— Я тоже верю, что он всё ещё жив.

У меня сжалось сердце.

— Так почему же мы не можем выследить его? Ты выследил меня в лесу, просто воспользовавшись моими снами. Почему ты не можешь выследить Балероса таким же образом?

— Я никогда не мог проследить за ним, почувствовать его сны или проникнуть в его разум. Я консультировался со старейшиной фейри и, думаю, знаю, что произошло.

— Что?

— Мы оба видели, как его тело воспламенилось после того, как я убил его. Я думаю, он, возможно, продал свою душу богине огня.

— Эмеразель? — я покачала головой. — Что бы это значило?

— Богиня огня — древний враг бога ночи. Это объясняет, почему он неуязвим для моих сил. Это также означает, что его нельзя убить. Если он умрёт, богиня огня оживит его.

Я сжала челюсти, укрепляя свою решимость.

— Всех можно так или иначе убить. Всех. И мы найдём способ убить Балероса.

— Найдём. Но всему своё время. Тебе предстоит ещё одно испытание. Это последнее испытание перед тем, как из новичков выберут рыцаря. И мы оба знаем, что произойдёт, если ты потерпишь неудачу.

Я допила остатки своего вина. Я чувствовала себя приятно навеселе.

— Верно. Что я должна сделать?

— Что тебе известно об ангелах?

Я постаралась придать своему лицу спокойное выражение и налила себе ещё бокал вина. К слову о ночных кошмарах из прошлого.

— Ангелов больше нет на Земле. Так что нам не нужно беспокоиться о них. После апокалипсиса все ангелы были изгнаны на небеса. Изгнаны с земли навсегда. Все знают эту историю.

— Не совсем. Некоторые из них вернулись, а двое из всадников апокалипсиса так и не покинули землю. После того, как мы убьём Балероса, они будут следующими в моём списке. Они — бич этой земли.

Я уставилась на него, и моё беспокойство росло.

— Что плохого в том, что на Земле есть несколько ангелов? Едва ли они сеют разрушения в наши дни.

По комнате пробежал холодок, и в канделябрах замерцали свечи. От ледяного воздуха у меня стучали зубы.

— Не имеет значения, что они делают в наши дни, — в его глубоком бархатистом голосе звучали стальные нотки. — Они противоестественны. Они ответственны за всё, что произошло во время апокалипсиса. Миллионы ненужных смертей только для того, чтобы потешить их эго. Мужчины, женщины, дети были убиты по всему земному шару. Ангелы — и, что ещё хуже, всадники —