Двор тьмы - К. Н. Кроуфорд

Он казнит меня прямо здесь?

Глубоко внутри я почувствовала, что падаю вниз. Мои пальцы снова дрогнули, и в моих венах зазвучала песня смерти. В моей груди разверзлась зияющая пустота, и призрачный ветер трепал мои волосы. Невесомая.

Это происходит снова. Смерть грядёт.

Они не знали, кто я на самом деле, что я буду единственной, кто выберется отсюда живой.

— Встань на колени, — приказал Савус. — Ты не смогла жить достойно, но, возможно, сможешь умереть с достоинством. Положи свою шею на плаху.

Я больше не буду становиться перед ним на колени. Я убью его. Мой холодный взгляд скользнул к Мэддану, который выжидающе смотрел на меня, ожидая увидеть мою смерть. Через несколько мгновений он будет лежать на полу, а изо рта у него потечёт кровь.

Я больше не чувствовала, что нахожусь на земле, и перевела взгляд на Руадана.

— Ты предал меня, — мой голос звучал не совсем так, как мой собственный, и это напугало даже меня.

Но Руадан смотрел не на меня. Нет, он по-прежнему смотрел прямо перед собой, на Савуса. Ледяной ветер пронёсся по моим венам. Я падала в пустоту. Они понимали, что все они вот-вот умрут? Мне так не казалось.

— Я не знаю, зачем вы даёте мне этот меч, — сказал Руадан. Его голос был спокойным, покоряющим. — Она выполнила задание, как и предполагалось. Очевидно же, что Старые Боги продолжают благоволить к ней.

Этого оказалось достаточно, чтобы я вновь почувствовала почву под ногами. Шёпот смерти покинул мой разум, и мои ноги рывком вновь опустились на каменный пол.

Но о чём, чёрт возьми, он говорил?

Руадан посмотрел на меня, его мощная магия пульсировала в его теле.

— Зубы у тебя, не так ли, Арианна?

Я сунула руку в свой чёртов карман, нащупав зазубренные, сломанные зубы. Я почти забыла о них.

— У меня.

Я вытащила их и показала Савусу. Моя рука дрожала так сильно, что я едва могла удержать их в ладони.

Но когда я протянула их, шестерёнки в моей голове начали вращаться. Возможно, я сделала то, о чём просил Савус.

Терпеть душевные муки в магазине, пока она их причиняет.

Савус сцепил пальцы домиком, пристально глядя на Руадана.

— Она убила гвиллиона.

— Она терпела душевные муки до тех пор, пока существо причиняло их. Она сделала именно то, о чём её просили. Она перестала терпеть мучения, когда гвиллион перестала их причинять.

Савус ухватился за край своего трона. Его серебряная корона начала сползать с головы, и он снова водрузил её на место. Он стиснул зубы, его лицо побледнело.

— Я не это имел в виду, и ты это знаешь.

Магия Руадана заморозила комнату.

— Взгляните на свою корону, Великий Магистр Савус. В глубине души вы знаете, чего хотят Старые Боги.

— Контролируй её. Выпори её. Добейся от неё послушания. Всё, что потребуется. Или тебе больше не будут рады в Институте, Руадан.

Руадан выпрямился. Он не ответил, но его тёмная магия хлестала по воздуху вокруг него, словно ураган теней.

Лицо Мэддана сделалось ярко-красным. Когда он повернулся, чтобы посмотреть на меня, он вытянул руки, словно собираясь задушить меня до смерти. Я была бы рада возможности сразиться с ним врукопашную.

Всего несколько мгновений назад Мэддан и понятия не имел, насколько близок был к тому, чтобы расстаться с жизнью. Смерть была силой, которую я не могла контролировать, но я начинала подозревать, что она пробуждается во мне, когда я думаю, что вот-вот умру.

Руадан повернулся, чтобы выйти из зала. Я едва расслышала слова, сорвавшиеся с его губ, когда он наклонился, чтобы прошептать мне:

— Теперь ты останешься со мной.

Глава 20

Я сидела за каменным столом в комнате Руадана, одетая в одну из его чёрных рубашек. С тех пор, как корона Савуса начала увядать, в отношениях между ним и Савусом что-то изменилось. Перемена в балансе сил. Но как долго это продлится?

Я съела ещё кусочек стейка, лежащего передо мной, и он был таким мягким, что, казалось, таял у меня во рту. Я откинулась на спинку стула и, закрыв глаза, продолжала есть. Боги, вкус был изумительный.

Пока я доедала стейк, в моей голове возник вопрос, который я не могла не задать.

— Корона Великого Магистра Савуса буквально увядает на наших глазах. Может ли другой Теневой Фейри узурпировать его власть?

— Без одобрения Старых Богов мы больше не подчиняемся магической иерархии. Физически я мог бы убить его прямо сейчас. Но есть другая сила, удерживающая его у власти, и Верховный Совет Теневых Фейри не потерпел бы такого убийства. Они пришлют рыцарей со всего мира, чтобы расправиться с узурпатором.

Я покрутила вино в бокале.

— Даже если Старые Боги лишат его силы?

— Нам понадобятся доказательства его проступка. Преступление, своего рода предательство. Некое подобие судебного процесса.

— Ты сказал мне, что у тебя были давняя история с Великим Магистром Савусом. Ты сказал, что Савус захочет сокрушить любого, кто мог бы тебе понравиться, просто чтобы добраться до тебя. Вот почему ты тащил меня по камням и называл «трущобной фейри». Это был классический приём Балероса — используй других, чтобы добраться до своей настоящей цели.

— Верно.

— Учитывая, что результатом твоей «любезности» стали синяки на моей заднице и слишком длительное пребывание в Дворцовой Комнате, я думаю, ты мог бы пролить немного света на эту историю.

Между нами повисло долгое молчание, тяжёлое, как влажная почва.

Тьма поглотила свет вокруг Руадана.

— Он двоюродный брат моей матери. Пятнадцать лет назад она была убита. Савус обвиняет меня в том, что я не смог защитить её. Он ненавидит меня.

Тяжесть его слов давила мне на грудь.

— Он винит тебя в смерти твоей матери? Это, должно быть, невероятно больно. Он действительно сказал тебе это?

— По-своему.

— Ну и засранец, — огрызнулась я, закипая от гнева. Мне захотелось свернуть маленькую противную шейку Савуса. Через несколько мгновений я спросила:

— Что случилось с твоей матерью?

Никакого ответа, только блеск серебра в его глазах. Итак… он не хотел говорить об этом. Честно говоря, я более чем понимала желание скрыть прошлое.

— Проехали. Никто из нас не хочет зацикливаться на мучениях, связанных с нашей личной историей. Это у нас общее. Лучше всего держать кошмары запертыми в их клетках, — вино было восхитительным на вкус, и я позволила ягодному аромату растекаться по моему языку. —