Адептка вне закона: Иллюзия Света для Темного Лорда - Анастасия Алексеевна Смирнова

голосом. Серебристые нити вероятности вспыхнули ослепительно белым светом и начали рваться одна за другой. Изнанка мира схлопнулась внутрь себя, затягивая в образовавшуюся микроскопическую черную дыру остатки магии Торна и его самого.

​Нас с Тильдой подхватило взрывной волной невиданной силы и вышвырнуло прочь.

​Свист ветра, едкий запах серы и грубый удар о каменистую землю Пепельных Пустошей обрушились на меня одновременно. Я покатилась по черному пеплу, обдирая в кровь ладони и колени, пока не врезалась спиной в обломок какой-то колонны. Легкие горели, перед глазами плясали черные точки.

​Рядом, хрипло кашляя и отплевываясь от сажи, барахталась Тильда.

​Грохот битвы исчез. Я с трудом разлепила веки и подняла голову.

​Там, где секунду назад возвышалась обсидиановая арка Врат Изначальных, теперь кружился лишь ленивый пепельный вихрь. Ни Врат, ни багрового тумана. Теневая армия Торна, лишившись своего создателя и источника питания, осыпалась на землю грязными кляксами тающего мрака.

​Тишина Пустошей казалась оглушительной.

​А затем сквозь оседающую пыль ко мне метнулась высокая, темная фигура.

​Кассиан рухнул передо мной на колени, не заботясь о том, что пачкает роскошную мантию в вековой саже. Его дыхание было тяжелым, рваным. По бледной щеке, оставляя кровавый след, тянулась свежая царапина, а камзол был распорот в нескольких местах, обнажая почерневшую от ожогов кожу.

​Он не произнес ни слова. Просто схватил меня за плечи и рывком прижал к себе.

​Его объятия были отчаянными, почти болезненными. Я слышала, как бешено колотится его сердце под ребрами — не размеренный ритм Верховного карателя, а галоп человека, который только что заглянул в бездну отчаяния и чудом шагнул обратно. Он зарылся лицом в мои растрепанные волосы, судорожно вдыхая запах озона и гари, исходивший от меня.

​— Лорд... ректор... — прохрипела я, уткнувшись носом в его изгиб шеи. Мои руки, всё еще дрожащие от магического истощения, слабо обвили его широкую спину. — Мы... мы закрыли их.

​— Глупая, безрассудная, невозможная девчонка, — его голос сорвался, прозвучав глухо и надломленно. Кассиан отстранился ровно настолько, чтобы заглянуть мне в глаза. Его пальцы судорожно ощупывали мое лицо, словно он пытался убедиться, что я настоящая, что я не рассеюсь иллюзией. — Я приказал тебе спасаться. Я приказал тебе открыть проход и бежать!

​— А я спасла вашу упрямую темную задницу, магистр, — попыталась я усмехнуться, но губы слушались плохо. — Торн хотел, чтобы я пожертвовала собой. Но мы с Тильдой решили, что это как-то... не в духе нашего факультета.

​Я перевела взгляд ему за спину. Тильда сидела на пепле, обхватив колени руками, и с ошалелой улыбкой смотрела на нас. Дедушка Барнаби, мерцающий, но подозрительно довольный, парил над ней, заботливо обмахивая иллюзионистку своим котелком.

​Блэквуд проследил за моим взглядом, глубоко вздохнул, восстанавливая контроль над эмоциями, и снова посмотрел на меня. Пламя в его черных глазах сменилось чем-то таким глубоким и пронзительным, от чего у меня перехватило остатки дыхания.

​— Торн мертв? — тихо спросила я.

​— Врата схлопнулись, забрав его сущность с собой, — ровным тоном ответил Кассиан, бережно стирая сажу с моей щеки большим пальцем. — Его душа разорвана на атомы вероятности. Братство Затмения обезглавлено, а угроза Изначальных устранена навсегда.

​Он осторожно, словно хрустальную, поднял меня на ноги. Ноги тут же подкосились, но ректор надежно удерживал меня за талию, не давая упасть.

​— Вы совершили невозможное, Элайза Вейнторп. Вы обе. Академия, да и вся Империя, в неоплатном долгу перед вами.

​Он щелкнул свободными пальцами, и в нескольких шагах от нас с гудением раскрылась воронка стационарного портала — на этот раз ровного, безопасного, ведущего прямиком в защищенный лазарет Академии.

​— А теперь, — тон Кассиана вновь приобрел знакомые, властные нотки, хотя в уголках его губ пряталась едва заметная, теплая улыбка, — мы возвращаемся. Завтра утром вам предстоит написать самую подробную объяснительную за всю историю факультета Иллюзий. И, клянусь Бездной, Элайза, если вы еще хоть раз нарушите мой прямой приказ...

​— То что? — с вызовом шепнула я, чувствуя, как его рука на моей талии напряглась. — Исключите меня?

​Кассиан склонился к моему уху, обдав кожу горячим дыханием.

— То я назначу вам столько личных отработок в своем кабинете, что вы забудете, как выглядят другие преподаватели. Пошли домой, моя Хранительница.

Шаг в портальную воронку оказался сродни прыжку из ледяной проруби прямиком в чан с теплым, душистым травяным отваром.

​После удушливого запаха серы и пепла Пепельных Пустошей, стерильный аромат валерианы, эвкалипта и восстанавливающих зелий лазарета ударил в нос с такой силой, что я оглушительно чихнула.

​Мы вывалились прямо посреди больничного крыла. Ночная дежурная, мадам Хемлок — суровая женщина невероятных габаритов, способная одним взглядом вправить вывих, — выронила из рук флакон с настойкой мандрагоры. Флакон со звоном разлетелся по белоснежному кафелю.

​— Во имя всех святых угодников Синода! — ахнула она, оглядывая нашу живописную компанию: покрытую сажей иллюзионистку в изорванной мантии, растрепанную некромантку с изодранными в кровь коленями и Верховного карателя Империи, чей роскошный камзол больше напоминал половую тряпку, побывавшую в пасти у мантикоры.

​— Без паники, мадам Хемлок, — невозмутимо, словно он зашел выпить чашечку чая, произнес Кассиан. Он наконец выпустил мою талию, хотя я с удовольствием притворялась бы немощной еще пару минут, лишь бы чувствовать его тепло. — Легкое ночное недоразумение во время внеплановой отработки. Адептке Спаркс требуется полный курс восстановления резерва и сон без сновидений.

​Мадам Хемлок, придя в себя, мгновенно переключилась в режим боевого целителя. Она подхватила оседающую Тильду под руки и потащила к ближайшей койке.

​— Мои единороги... — жалобно простонала иллюзионистка, с тоской глядя на безвозвратно испорченную пеплом и гнилью любимую пижаму. — Эли, скажи мне, что мы спасли мир не ценой моих единорогов...

​— Я куплю тебе стадо новых, клянусь, — пообещала я, тяжело опускаясь на соседнюю жесткую кровать.

​«А я лично наложу на них иллюзию радужного свечения», — торжественно пообещал дедушка Барнаби, зависая над кроватью Тильды. «Отдыхай, дитя. Ты заслужила медаль. Или хотя бы освобождение от экзамена по зельеварению».

​Когда Тильда, выпив предложенное зелье, мгновенно провалилась в глубокий сон, мадам Хемлок повернулась ко мне, угрожающе сжимая в руках банку с какой-то жгучей желтой мазью.

​— А вас, адептка Вейн, я сейчас буду обрабатывать от некротического заражения. Снимайте...

​— Оставьте нас, мадам, — тихо, но безапелляционно перебил