Адептка вне закона: Иллюзия Света для Темного Лорда - Анастасия Алексеевна Смирнова

безумной) иллюзионистки, и... личной аномалией самого страшного ректора в Империи.

​И, честно говоря, это был лучший статус, который я только могла себе пожелать.

Утро в Академии началось с того, что солнечные лучи, пробивающиеся сквозь витражи лазарета, сменились настойчивым стуком в дверь. Я открыла один глаз, чувствуя себя так, словно меня переехал ночной экспресс, груженый учебниками по истории магии.

​— Эли! Эли, просыпайся! — Тильда, которая по идее должна была быть «никакой» после вчерашнего, уже вовсю прыгала вокруг моей койки, натягивая свежую мантию. — Ты слышала? Вся столовая гудит! Говорят, вчера ночью в Пепельных Пустошах случился такой магический выброс, что у половины факультета Прорицания в хрустальных шарах вместо будущего начали показывать мультики про говорящих жаб!

​Я застонала, пытаясь осознать реальность. Воспоминания о поцелуе в лазарете нахлынули такой волной, что я даже почувствовала, как заалели уши.

​— Тильда, тише... — пробормотала я, кутаясь в одеяло. — И какие выводы сделал Совет?

​— Официально? Никаких! — Тильда понизила голос до шепота, садясь на край кровати. — Ректор Блэквуд объявил, что это была «плановая калибровка защитного периметра» и что все, кто видел вспышки, просто перепили настойки из мухоморов. Но вот что странно...

​Она сделала паузу, и ее глаза подозрительно блеснули.

​— Когда я заходила в учебную часть, чтобы забрать наши расписания, декан факультета Боевой Магии выглядел так, будто проглотил лимонную дольку целиком. Он сказал, что теперь ты официально числишься в «личном исследовательском штате» ректора. Эли, ты понимаешь, что это значит? Ты теперь не просто студентка, ты — приближенное лицо!

​— Я — лабораторная крыса с привилегиями, — мрачно поправила я, вспоминая слова Кассиана.

​— Ой, да не прибедняйся! — Тильда хихикнула. — Я видела, как ты смотрела на него, когда он уходил. Если это и есть «научный эксперимент», то я хочу быть в лаборантках!

​Прежде чем я успела запустить в нее подушкой, дверь лазарета с глухим стуком распахнулась. На пороге стоял не Блэквуд, а его личный ассистент — тощий, вечно недосыпающий парень с третьего курса, чья кожа имела оттенок несвежего пергамента.

​— Адептка Вейн, — прогундосил он, вручая мне увесистый конверт с гербовой печатью. — Лорд ректор приказал передать, что ваша «внеплановая отработка» начинается через десять минут в его кабинете. И настоятельно рекомендовал не тратить время на завтрак, так как кофе в его кабинете, по его словам, «в разы лучше того пойла, что дают в столовой».

​Тильда издала восторженный визг, который ассистент проигнорировал с философским спокойствием статуи.

Подниматься в Ректорскую башню было куда приятнее, когда ты не лезешь туда через окно, опасаясь падения. Я поднялась по винтовой лестнице, стараясь унять бешеный стук сердца. Это была моя территория теперь? Или его?

​Я постучала.

​— Входи, Вейн. Дверь открыта, — раздался холодный, властный голос Кассиана.

​Кабинет выглядел так же безупречно, как и его владелец: ряды старинных книг, легкий запах старого дерева и того самого миндаля. Кассиан стоял у окна, глядя на внутренний двор Академии. Он был в парадной мантии, идеально выглаженной — ни следа вчерашнего ночного хаоса.

​— Вы опоздали на сорок секунд, — он обернулся, и я увидела, как в его глазах мелькнула тень той вчерашней улыбки.

​— Я была занята тем, что пыталась понять, почему меня теперь называют «Особо Опасной Аномалией», — я прошла внутрь и остановилась у его массивного стола.

​Кассиан подошел к небольшому кофейному столику, на котором стояла изящная медная турка.

— Потому что, если я назову вас «Адепткой, которая поцеловала меня в лазарете», Совет Синода немедленно отправит меня в отставку за нарушение этики. А нам это не нужно, верно?

​Он протянул мне чашку. Кофе был крепким, горячим и горьким — именно таким, как он сам.

​— Вчерашнее было... — я запнулась, сделав глоток.

​— Вчерашнее было необходимостью, — Кассиан подошел ближе, вторгаясь в мое личное пространство так, что кофе в чашке слегка вздрогнул. — Но то, что будет сегодня — это дисциплина. Вы — Хранительница, Элайза. И теперь, когда Врата закрыты, ваша магия никуда не делась. Она внутри вас, и она требует выхода.

​Он положил передо мной толстый кодекс с золотым тиснением: «Трактат о контроле над пространственными искажениями».

​— Это учебник, по которому учились только лорды Блэквуды. Здесь есть заклинания, которые могут либо превратить вас в легенду, либо стереть вас с лица земли, если вы чихнете не вовремя.

​Я посмотрела на книгу, потом на него.

​— И в чем заключается моя «личная отработка»?

​Кассиан присел на край стола, скрестив руки на груди. В его взгляде появилась та самая опасная искра, от которой меня всегда бросало в дрожь.

​— В том, чтобы вы за пять минут прочли первую главу и смогли переместить этот кофейник с моего стола на тот подоконник, не разбив его и не создав черную дыру.

​— А если я провалюсь? — я закусила губу, глядя на него снизу вверх.

​— Тогда, — Кассиан медленно наклонился, его лицо оказалось всего в нескольких дюймах от моего, — вы останетесь здесь до тех пор, пока не научитесь. Вплоть до самого выпускного.

​В этот момент я поняла, что эта «учеба» станет самой опасной — и самой восхитительной — игрой в моей жизни. Я притянула книгу к себе.

​— Пять минут, лорд ректор? — я ухмыльнулась, чувствуя, как внутри просыпается та самая ледяная пустота. — Вы недооцениваете, насколько быстро я учусь, когда у меня есть мотивация.

​Кассиан лишь прищурился, явно наслаждаясь тем, как я начинаю злиться. Игра началась.

Я уткнулась носом в пожелтевшие страницы. Шрифт был заковыристым, с кучей архаичных завитков, но стоило мне вчитаться, как буквы словно сами начали складываться в понятные мыслеформы. Моя кровь буквально узнавала эти строки.

​«Пространство не есть пустота, но ткань. Чтобы переместить сущее, не толкай его сквозь воздух, но потяни за нить, сближая точку исхода и точку прибытия. Сложи мир, а затем позволь ему распрямиться».

​— Ткань, значит, — пробормотала я, закрывая кодекс. Пять минут еще не истекли, но сидеть под пристальным, гипнотизирующим взглядом Блэквуда было физически невыносимо.

​Я повернулась к начищенной до блеска медной турке. Расстояние до подоконника — метра четыре.

​Выдохнув, я сосредоточилась. В этот раз я не стала черпать силу ведрами, как на Пепельных Пустошах. Напротив, я постаралась отщипнуть крошечный, ювелирный