Двор тьмы - К. Н. Кроуфорд

Двое охранников следовали за нами по пятам, готовые подслушать всё, что мы могли бы сказать.

Я не могла объяснить то глубинное чувство предательства, которое возникало у меня всякий раз, когда я смотрела на него. В конце концов, я предала его. Я ударила его ножом и убежала с его драгоценным камнем люмена. Но потом мы вместе работали над устранением Балероса, и по какой-то идиотской причине я надеялась, что это что-то значит. Я надеялась на прощение.

В глубине моего живота образовалась пустота. В прошлом Руадан сделал для меня несколько приятных вещей — укрыл одеялом, вылечил. Позволил мне сохранить камень люмена. Позволил мне жить. Жалкая часть меня отчаянно хотела верить, что он делал всё это потому, что ему было не всё равно.

Теперь, когда я вернулась в Институт, я поняла, насколько это было глупо. Он убил двух своих новобранцев. Он заманил меня сюда только для того, чтобы бросить в тюрьму. Он называл меня «трущобной фейри» вместо того, чтобы называть по имени. Он оставил меня гнить в Дворцовой Комнате, вылечив ровно настолько, чтобы я не умерла. Он так же сильно, как и Савус, хотел, чтобы я была наказана.

Я сжала челюсти. С каких пор я начала переживать, если кто-то называл меня трущобной фейри? Это на меня не похоже. Что-то в нём просто действовало мне на нервы и сводило с ума.

Руадан остановился у двери, и она открылась в крошечную комнату. Она не походила на другие комнаты, которые я видела. Она больше напоминала чулан с односпальной кроватью в центре. На каменном полу возле кровати лежал простой красный коврик.

У меня здесь не было ванны. Тем не менее, арочный проём вёл в крошечную уборную, так что это улучшение по сравнению с тем, чтобы спать в собственных испражнениях.

Я прошла в уборную, с раздражением обнаружив, что это, по сути, просто дыра в камне, рядом с которой стоит миска с водой для мытья рук.

Я глубоко вздохнула. В самой спальне было всего два предмета — кровать и коврик.

Один из охранников — широкоплечий мужчина с длинным орлиным носом и золотистыми волосами — вошёл в комнату. Я не сразу узнала его, но это был тот самый охранник, которого я ненадолго очаровала, когда была в Институте в последний раз. Он был тем пьянчужкой, который прозвал меня виконтессой фон Титтингтон. Жутковато, но, как ни странно, привлекательно, и, по крайней мере, он не испытывал ко мне ненависти.

Руадан указал на него.

— Элдун будет твоим охранником. Он останется в комнате с тобой.

Я уставилась на них.

— В комнате со мной?

Элдун вздёрнул подбородок.

— Это приказ Великого Магистра Савуса, — я заметила, что в присутствии Руадана он не называл меня виконтессой фон Титтингтон. На самом деле, он прилагал все усилия, чтобы не смотреть на меня.

Я пожала плечами.

— Ладно. Твои проблемы. Я надеюсь, тебе понравится моё пение, Элдун, потому что я очень люблю Тейлор Свифт.

— Наслаждайся трущобной фейри, — сказал Руадан. Он повернулся и вышел за дверь размытым пятном тёмных теней.

Я с трудом подавила желание прокричать, что он чванливый придурок. Честно говоря, моё сердце сжалось от его прощальной реплики. Я запихнула своё разочарование глубоко внутрь, заставив себя забыть об этом.

Я уже знала, что из себя представляет Руадан. Я говорила себе, что доверять ему было ошибкой — что он приведёт меня на казнь, и предательство убьёт меня раньше, чем это сделает клинок. Я была права.

Глава 12

Усталость пульсировала в моём теле, и холодный каменный пол звал меня. Когда я не спала в гноящейся навозной яме, я спала на каменном полу.

Я начала напевать — не попадая в ноты — и стянула ботинки.

Я немного порадовалась, увидев гримасу на лице Элдуна, когда пела. Мне было не во что переодеться, поэтому я свернулась калачиком на полу, всё ещё в своём чёрном платье. Оно пропиталось дождевой водой, вампирским прахом и моей собственной кровью. Мне очень хотелось принять ванну.

Я была по другую сторону кровати от Элдуна, укрытая от его взгляда на каменном полу. Магия Мэддана всё ещё струилась по моим венам — горячая и холодная, наслаждение и боль, и её сила переполняла меня. Я чувствовала, как моё тело напрягается и расслабляется, переполняемое ощущениями. Грязная ткань платья царапала мои соски.

Несмотря на это, мои глаза закрылись, и я попыталась успокоить себя мыслями о покрытых деревьями холмах — точно таких же, какие снились мне в камере.

Я даже не заметила, как провалилась в сон.

Я проснулась от запаха сосен и тёплой руки на моей спине. Фиалковые глаза пронзили темноту. Сильный дождь барабанил по окнам снаружи. На мгновение мне захотелось обнять Руадана, позволить его теплу и магии успокоить меня.

Затем, когда я посмотрела на него снизу вверх, ярость и ощущение предательства захлестнули мою грудь. Унизительно, но слёзы защипали мои глаза, и я боролась с желанием ударить его по его прекрасному лицу.

— Как ты сюда попал? — прошептала я.

Он провёл рукой по моей талии, вытягивая остатки разрушающей кости магии из моего тела. Я вздохнула с облегчением, снова на мгновение закрыв глаза.

Затем я вновь встретилась с ним взглядом.

— Ты снова пришёл, чтобы обозвать меня трущобной фейри? — как только эти слова сорвались с моих губ, я пожалела о них. Я просто дала ему понять, что его слова задели меня, хотя и пыталась притвориться, что мне всё равно.

Первый закон силы Балероса: Знание даёт тебе контроль.

— Не повышай голос слишком сильно, — прошептал он и кивнул в другой конец комнаты.

Я выглянула из-за кровати, где обнаружила спящего на полу Элдуна.

— Что с ним случилось? — спросила я шёпотом.

— Я заставил его уснуть. То же самое я проделывал с Мэдданом каждую ночь, чтобы держать его подальше от твоей камеры.

— Ты усыплял Мэддана? Почему?

Руадан приподнял свои идеальные брови.

— Потому что я не хотел, чтобы он и дальше мучил тебя.

Я глубоко вздохнула. Ещё больше замешательства.

— Почему ты здесь?

— Я видел, как вампир совершил самосожжение. Что случилось?

Я сделала глубокий, прерывистый вдох.

— На его запястье я заметила татуировку Балероса. Он сказал «он придёт за тобой» и «он жаждет тебя». Он работает на Балероса. Не говоря уже о том, что… — я замолчала,