Сплаттерлендс: Пробуждение революции сплаттерпанка - Майкл Лаймо
Даниэль остался равнодушен. Он провел в Голливуде пять лет. Философия плохо приживалась в городе, где все решается за двадцать минут.
- Слушайте, мне правда нужно идти. Может, просто отрежете эту чертовщину или заморозите ее, или что там делают? Обещаю, можете оставить ее себе, разглядывать сколько угодно, но у меня дела и люди, с которыми надо встретиться.
- Мы далеко ушли от простого "отрезать чертовщину", мистер Мердер, - невозмутимо ответил доктор Аурикл. - Нельзя торопить операцию, которая может повредить мелкую моторику вашей руки. Ведь вы не сможете играть на гитаре без пальца, верно?
Даниэль фыркнул.
- Я играл на ней своим членом. Звучит так же.
Доктор Аурикл посмотрел на него поверх очков. Нет, он изучал его, словно слайд с любопытными бактериями под микроскопом.
- Сэр, музыка - это ведь ваш бизнес. Ваш хлеб с маслом, можно сказать. Неужели вам так безразличен ваш собственный талант?
Даниэль поджал губы в легкой улыбке. Эта улыбка больше подошла бы длинноволосому юнцу-правонарушителю, сидящему на задней парте на уроке математики для отстающих, тому, кто считал скейтборды и шутки про пердеж лучшими вещами в жизни, кому светила долгая карьера заправщика на бензоколонке и гоняльщика за бродячими собаками, прежде чем он тихо угаснет от самоубийства с помощью сигарет в пятьдесят лет.
На любом лице эта улыбка говорила одно и то же: мне плевать, и вы ничего не можете сказать, чтобы заставить меня передумать.
Доктор Аурикл коротко кивнул и сказал:
- Операцию назначим на завтра. Скоро, мистер Мердер, все ваши беды закончатся.
* * *
Операционная была ослепительно белой. Медсестры в белых халатах сновали туда-сюда. Слишком много медсестер для такой мелочи, как удаление бородавки, - подумал Даниэль.
Он сидел на операционном столе, чувствуя себя глупо. Ему на голову надели один из пухлых пластиковых пакетов, а больничная рубашка открывала татуировку херувима с пулеметом на левой ягодице, сделанную в ранние дни, во время тура с Twincest. Он все еще помнил, как Лаки и Макс смеялись в стороне, пока огромный потный байкер навсегда вбивал чернила в его зад. После этого он целую неделю клялся не пить текилу.
Появился доктор Аурикл в хирургической маске, из-под которой виднелись только его жадные глазки. Даниэль перевернулся на спину, поморщившись, когда холодный металл коснулся кожи.
- Слушайте, док, я вот подумал, почему так много...
- Медсестер? - Доктор Аурикл добродушно хмыкнул. - Страховые компании, мой мальчик. Ваша страховая, похоже, считает, что мы с коллегой можем прихватить кусочек знаменитого Дэнни Мердера. Конечно, это нелепо, но в нашей профессии мы поняли, что свидетелей никогда не бывает слишком много. А, вот и нотариус.
Пухлый человечек в черном костюме шлепнул стопку бумаг на грудь Даниэлю и сунул ему в руку ручку. Он пролистал страницы, нашел пунктирную линию и сказал:
- Подпишите здесь.
Даниэль подписал.
Еще листание.
- И здесь.
Даниэль подписал.
- И поставьте инициалы здесь.
Он поставил.
Человечек в черном исчез.
Даниэль покачал головой. Ничто так не раздражало его, как когда перед носом махали бумагами для подписи - еще одна опасность богатства и славы. У него было запланировано выступление в "Viper Room"[2] на вечер, запись на следующий день и целая жизнь впереди. Торчать в этом сумасшедшем доме не входило в его планы.
Он был весьма удивлен, когда появился доктор Рострум и надел ему на лицо анестезионную маску. Он открыл рот, чтобы возразить, вдохнул порцию пентотала натрия, и операционная вдруг начала удаляться в темноту.
Где-то в этом темном тумане он услышал голос доктора Аурикла:
- Обычно, мистер Мердер, для удаления бородавки мы используем местную анестезию. Вся процедура заняла бы чуть больше пятнадцати минут. Но, опять же, где в этом удовольствие?
* * *
Когда он пришел в себя в палате восстановления, с руками и ногами тяжелыми, как свинец, и правой рукой, обмотанной бинтами, он узнал, что его последний сингл "Hometown Hatred", написанный для отца, пастора-пятидесятника, организовывавшего протесты и сжигавшего его диски, занял первое место в чартах по радио и загрузкам.
Через пять минут это уже не будет иметь значения.
Доктор Аурикл сидел на кровати рядом, заставляя матрас прогибаться под своим весом. Он улыбался, как кот, поймавший жирную мышь. Кто-то, возможно доктор Рострум, а возможно просто пустой белый халат, маячил за ним.
- Как дела, мистер Мердер? - осведомился доктор Аурикл.
Рот Даниэля был словно набит ватой.
- Хннннг.
- Рад это слышать. К сожалению, не все новости столь же приятны.
- ХНННГ!
- Как скажете. Что ж, мистер Мердер, обычная процедура удаления бородавки довольно проста. Я, как хирург, ввел бы местную анестезию, чтобы онемел указательный палец, затем сделал бы небольшой разрез для удаления бородавки. Пара швов - и вы были бы в порядке, как скрипка. Или, в вашем случае, как электрогитара "Warlock", - oн хохотнул над собственной шуткой. - Есть и другие методы, такие как замораживание или прижигание, которые могут быть болезненнее, но для специалистов вроде нас это не составило бы труда.
- Хннннг?
- Возможно. Но иногда в медицинской практике случаются ошибки. Ошибки в документации. Скользкие нотариусы подсовывают неверные бумаги. И порой эти ошибки обнаруживаются, когда исправить уже ничего нельзя.
- ХНННГ?!
- Это долгий способ сказать, что все пошло не совсем по плану. Но, знаете, для этого Господь и дал нам медицинскую страховку.
Он достал маленькие ножницы и разрезал бинты на руке Даниэля. Даниэль нашел в себе силы повернуть голову.
Когда он увидел, что указательного пальца нет, а культя зашита черными хирургическими нитками, закричать стало гораздо легче.
* * *
В течение следующей недели Даниэля Мерфи редко видели покидающим свой особняк в западном Беверли-Хиллз, а когда он выходил, на правой руке всегда была черная перчатка, пустой палец которой уныло свисал.
Его адвокат, Кайл Рот, был вне себя от ярости. Пять дней он орал на администрацию больницы по телефону и сообщил Даниэлю, лежащему в своей огромной кровати, выглядящему истощенным и бледным, четыре вещи:
Во-первых, больница, где работали доктора Аурикл и Рострум, утверждала, что в подписанных Даниэлем документах ясно указана процедура удаления указательного пальца, и пациент заметил бы это, если бы внимательно прочитал бумаги. Даниэль промолчал на этот счет.
Во-вторых, никакого низкорослого толстого нотариуса в черном костюме в