Сплаттерлендс: Пробуждение революции сплаттерпанка - Майкл Лаймо
- Рад снова вас видеть, мистер Мердер.
Даниэль повернул голову влево. Доктор Аурикл смотрел на него сверху вниз.
- Я сплю? - спросил Даниэль.
Он чувствовал себя удивительно спокойно.
Доктор пожал плечами.
- Ваше предположение не хуже моего. Мы с доктором Рострумом здесь уже давно, на периферии бытия. Иногда такие, как вы, попадают к нам. Нет ни ритма, ни причины в этом процессе, - eго знакомый раскатистый смех. - В целом, я предпочитаю медицину метафизике. Все аккуратно разложено по полочкам.
Он подошел к пыльному, покрытому паутиной реле с рычагом длиной с человеческую руку. Доктор Аурикл повернул реле. Под полом раздался рев огромных шестерен, и операционная начала медленно вращаться.
Даниэль повернул голову, оглядывая комнату. Доктор Рострум был там, доставая медицинские инструменты из большой черной сумки с латунными застежками. Инструменты были старыми, ржавыми, не похожими ни на что, что Даниэль когда-либо видел. Они были созданы, чтобы вырезать, резать или отделять, причиняя достаточно боли, чтобы свести с ума.
Толстый доктор стоял рядом с Даниэлем, белый свет обливал его, делая непристойной пародией на ангела. Даниэль был слишком потрясен, чтобы пошевелиться. Он облизнул губы и сказал:
- Вы... кто вы такие?
Доктор Аурикл натянул пару белых латексных перчаток.
- Когда-то мы были обычными хирургами. Во времена, когда телеги с чумными везли груды тел в известковые ямы, мы изучали пределы плоти, количество боли, которое можно вынести, лекарства, которые убивали чаще, чем лечили. Ужасное время, чума, еще один конец света для наших пациентов, и мы были там, чтобы чинить их тела, когда они доходили до предела. Но мы разочаровались в теле, которое - не более чем великолепная машина, обреченная сгнить в прах, и вместо этого начали сосредотачиваться на духе, и по пути провели несколько... неразумных экспериментов над собственным духовным состоянием. Но все это время нас вел один вопрос. Вопрос, который мы с доктором Рострумом пытаемся разрешить, прост: если талантливый разум не связан с телом, сохранится ли талант?
Он больше не говорил с Даниэлем, который наконец понял, что комната перестала вращаться.
Где-то за светом Даниэль увидел, что он уже не в операционной, а в операционном театре. Вокруг располагались балконы, заполненные мужчинами в черных костюмах. Некоторые смотрели через театральные бинокли. Их были сотни, и для каждого из них он не был человеком с мечтами и чувствами.
Он был подопытным. Номером на бланке. Будущим трупом.
Он слышал скрип перьев по дорогой веленевой бумаге.
Что видят все эти медсестры и "настоящие" доктора в "реальном“ мире? - подумал он в глубине паники. - Они видят бездарного человека, лежащего без сознания на операционном столе. И когда я проснусь, кто будет проводить операцию?
Он знал. Настоящие доктора уже забрали его палец. Теперь они готовились забрать что-то еще.
Доктор Аурикл положил прохладную руку на лоб Даниэля.
- Да, вы можете видеть это как кражу. А как вы видели это, когда играли мелодию из своего сна прошлой ночью?
Даниэль молчал. Безглазые медсестры пристегивали его руки и ноги тяжелыми кожаными ремнями. Он молчал, пока стол переворачивался и вращался, пока не остановился, оставив его лицом к доктору Аурислу, с раскинутыми конечностями, словно человек Витрувия да Винчи.
Доктор Аурикл щелкнул пальцами, и появился маленький ухмыляющийся нотариус, в отглаженном черном костюме, с блестящей улыбкой в белом свете. Он начал что-то писать на планшете, пока доктор Аурикл говорил:
- Субъект - мужчина европеоидной расы, примерно двадцати трех лет, без отличительных знаков или шрамов, за исключением довольно непристойной татуировки на левой ягодице. Несмотря на утверждения о том, что он музыкант, правая рука не имеет мозолей или мышечного развития, характерного для игры на струнных инструментах. Субъект страдает иллюзиями, полагая, что бородавка - худшее, что могло с ним случиться. Однако тайное наблюдение показало положительную реакцию субъекта на первый этап лечения. Таким образом, мы приступаем ко второму этапу.
Он отбросил официальный тон и, пока доктор Рострум подкатывал тележку с уродливыми хирургическими инструментами, прошептал на ухо Даниэлю:
- Кажется, Саманта была той пациенткой, что привела вас к нам, мистер Мердер. Забавно, она всегда мечтала стать балериной. Тогда она была героиновой наркоманкой, которой нужно было удалить татуировку - имя старого любовника, если я правильно помню. Потом мы ее лечили. Сначала она была расстроена... пока не поняла, что потеря руки дала ей идеальную осанку и баланс. Это то, что мы делаем, мистер Мердер. Мы ее усовершенствовали. Теперь она одна из лучших танцовщиц, каких мир когда-либо знал. Но вы, мой мальчик... с вами предстоит много работы. Мы планируем пробудить в вашем разуме страсть к музыке, сделав ваше тело менее отвлекающим. Чем больше работы, тем больше награда. Вы будете нашим шедевром.
Он наклонился к тележке и взял в одну руку ржавый скальпель, а в другую - костную пилу.
Даниэль был почти благодарен, когда ему на лицо надели анестезионную маску.
* * *
Он проснулся, ожидая увидеть доктора Аурикла, но это был лишь Рот, смотрящий на него с выражением, полным беспокойства и тревоги. Его пальцы нервно теребили золотую цепочку, которая, казалось, никогда не покидала его шею.
- Привет, босс, - сказал он. - Я велел персоналу оставить нас наедине. Подумал, тебе не захочется, чтобы кто-то был рядом.
- Рядом для чего? - пробормотал Даниэль. - Я не в форме для концерта.
Рот издал нервный смешок. Это был смех человека, который знает, что если не рассмеется, то начнет плакать, а если начнет плакать, то, возможно, уже не остановится.
- Нет, просто... - oн замялся и попробовал снова. - Они утверждают, что снова допустили ошибку в документах, и... - oн снова замялся, отчаянно ища вдохновение. - Слушай, я прибью этих ублюдков к чертовой стенке. Никто не может дважды так поступить с одним человеком.
Он закончил, разрыдавшись и опустившись на пол. Чтобы такой адвокат, как Кайл Рот, плакал, как маленькая девочка, перед своим крупнейшим клиентом, требовалось многое.
Например, если у клиента хирургически удалили всю правую руку, а культя зашита черными нитками. Это бы сработало.
Даниэль посмотрел на культю, затем на Рота. Его глаза сияли.
- Вези меня в студию, - сказал он.
* * *
Моменты из жизни Даниэля Мерфи в последующие месяцы:
-1-
Даниэль сидит в студии звукозаписи, завершая работу над новым синглом "Falling to Pieces"[3]. Продюсеры качают головами в изумлении, а бэк-группа едва может сосредоточиться.