Сплаттерлендс: Пробуждение революции сплаттерпанка - Майкл Лаймо
Доктора, напротив, были весьма странными. Их медицинская принадлежность угадывалась только по белым халатам. В остальном в них не было ничего медицинского. Даже до гигиеничности им было далеко.
Доктор, приветствовавший его, был, не вдаваясь в излишние эвфемизмы, очень тучным. Складки жира на его шее дрожали, словно желе. Когда он шевелил своим массивным телом, стул под ним жалобно скрипел. Серые брюки натянулись, как оболочка на сосисках. На лацкане белого халата красовалась табличка с надписью: Д-Р АУРИКЛ мелкими черными буквами. Его глаза, выглядывающие из-под нависающих складок кожи, напоминали два жадных голубых шарика.
Другой доктор... он определенно был здесь, но Даниэль не мог на нем сосредоточиться; его взгляд невольно скользил к полу или к многочисленным дипломам в рамках на стенах. Все, что осталось в памяти, - пара глаз, зеленых, как речной лед, и табличка с надписью: Д-Р РОСТРУМ. Возможно, он был призраком, но Даниэля это не смутило; он купил свой роскошный особняк в Беверли-Хиллз именно потому, что в двадцатых годах там произошло знаменитое убийство топором.
Толстым пальцем доктор Аурикл указал на пустой стул.
- Присаживайтесь, сэр, и позвольте заметить, что у вас весьма интересное представление о музыке.
Даниэль сел, прищурившись, сбитый с толку замечанием доктора.
- Что?
Пухлая рука доктора Аурикла нырнула в груду бумаг на столе и извлекла футляр от компакт-диска с обложкой, изображавшей улыбающуюся пригородную мать, подающую на завтрак семье нарезанных крыс. Это был "All-American Tragedies", еще один мультиплатиновый альбом, который критики единодушно разгромили, в основном из-за того, что Даниэль решил сам сыграть на соло-гитаре, что привело к созданию музыкального эквивалента пьяной оргии - хаотичного, сложного и эмоционально неудовлетворительного.
Даниэль лишь пожал плечами. Худощавый молодой человек в потертых джинсах и белой рубашке на пуговицах, он был сильно загорелым - результат сорока часов в неделю, проведенных на пляжах. Дэнни Мердер в гриме мима был всего лишь сценическим образом, которого не могли задеть газетные вырезки, утверждавшие, что у него нет таланта.
Проблема заключалась в том, что Дэнни был именно этим - образом. И в последнее время отстраниться от него становилось все легче.
- Так вы тут часто слушаете дэт-метал? - спросил Даниэль.
Доктор Аурикл громко рассмеялся, в то время как доктор Рострум сидел и смотрел своими ледяными глазами.
- Обычно мы предпочитаем Баха и Моцарта, - сказал толстяк, - но не хотели быть совсем уж незнакомыми с вашим творчеством. Давно мы с доктором Рострумом не встречали знаменитых музыкантов, верно, доктор?
- Джентльмен из Black Sabbath, - тихо произнес доктор Рострум. - Последний, кого я помню.
Его голос был настолько тихим, что Даниэль почти поверил, будто услышал его в своей голове.
- И все же, - продолжил доктор Аурикл с широкой улыбкой, обнажившей белоснежные, идеально ровные искусственные зубы, - медицинская практика дала нам возможность работать с самыми разными талантливыми людьми. Художники, актеры, гимнасты, поэты, изобретатели. Никто не застрахован от собственного тела, не так ли, мистер Мердер?
- Прошу, не называйте меня так, - сказал Даниэль, откидывая за ухо прядь длинных черных волос. - Это звучит, как будто я герой романа Стивена Кинга или что-то в этом роде.
Доктор Аурикл снова рассмеялся. Он отъехал от стола и наклонился так близко к Даниэлю, что тот увидел розовые участки кожи под редеющими волосами.
- Кажется, вас порекомендовала одна из наших бывших пациенток. Что именно она вам рассказала, мистер Мердер?
Ее звали Саманта, одна из его поклонниц. У нее отсутствовала левая рука от плеча, но это не мешало ей быть одной из его любимых подруг. Она потеряла руку в автокатастрофе, как утверждала, и эти двое ее спасли.
- Вы с ними поладите, - звучал голос Саманты где-то в глубине его памяти. - Они настоящие художники.
Он пожал плечами.
- Нет, нашел вас в телефонной книге.
Доктор Аурикл кивнул.
- Что ж, оставим любезности. Пора взглянуть на проблему.
Даниэль заколебался, глядя на черные кожаные перчатки на своих руках.
- Ну же, ну, - сказал доктор Аурикл. Он откинулся назад и скрестил руки на своей массивной груди. - Мы не сможем вам помочь, пока вы не поверите, что мы можем, мистер Мердер.
Даниэль вздохнул и стянул перчатку с правой руки, направив указательный палец на них, словно это был пистолет.
- Вот. Видите? Довольны?
Доктор Аурикл склонил голову набок, прищурившись, и издал заинтересованное "хмм". Из кармана белого халата он достал самые необычные очки, которые Даниэль когда-либо видел, и надел их. Черная оправа с несколькими увеличительными линзами делала его глаза размером с апельсины.
- Здоровый экземпляр Verruca vulgaris, иначе говоря, обычная бородавка.
Слово на "б" пронзило сердце Даниэля, как копье. Он терпеливо ждал, пока доктор брал его руку, поворачивая ее то так, то эдак. Бородавка находилась на среднем суставе указательного пальца, большая, темно-коричневая, бесформенная. Из нее росли три волоска, словно паучьи лапки.
Это было единственное темное пятно в жизни Даниэля Мерфи.
- Итак, мистер Мердер, - сказал доктор Аурикл, - почему вы хотите избавиться от этого, скажем так, недостатка?
Даниэль пожал плечами.
- Не особо хочу быть цирковым уродцем, вот и все.
- Мой мальчик, это далеко не самое серьезное уродство, которое мы с коллегой видели. Возьмем, к примеру, мистера Джозефа Меррика.
- Прекрасный собеседник, - вставил доктор Рострум, - и замечательный игрок в крикет.
- Джентльмен, страдавший, возможно, от самого тяжелого случая нейрофиброматоза в истории, вызвавшего крайнюю деформацию скелета и огромные наросты, из-за которых он напоминал слона с одним бивнем. И при этом один из самых одаренных и умных людей, с которыми нам доводилось сталкиваться.
- Да, и он умер в тысяча восемьсот девяностом, - сказал Даниэль. Он знал фильмы Дэвида Линча. - Вы хотите сказать, что встречались с ним сто лет назад?
Доктор Аурикл рассмеялся и хлопнул себя по мясистому боку.
- Нет-нет, мой мальчик! Я имел в виду, что мы столкнулись с его мозгом на аукционе в Европе. Он мог бы стать прекрасным дополнением к моей коллекции, но его перехватил колумбийский наркобарон. Но я отвлекся. Я просто размышлял о том, как современное общество воспринимает несовершенства.