Сплаттерлендс: Пробуждение революции сплаттерпанка - Майкл Лаймо
* * *
В трейлерном парке неподалеку одинокая мать с двумя детьми столкнулась с преследованиями и выселением от нацистского менеджера парка, Триш Фербер. Я узнал об этом, взяв несколько клиентов через надежную сеть слухов, и решил заняться благотворительностью. Благотворительное избиение, так сказать.
Триш - "Трэш"[1], как я ее называл, - была настоящей мразью. Полной дрянью. Когда я впервые увидел ее на остановке парка, орущей на родителей, приехавших за детьми, чтобы они выстраивались только с правой стороны дороги, я понял, что она мелочный тиран худшего сорта. Королева безнадежного царства, упивающаяся властью над потерянными душами, вынужденными быть ее соседями; настоящая дьяволица низшего пошиба. Я бы убил ее, даже не зная ее истории, просто чтобы поднять коллективный IQ и уровень класса планеты. Если бы я жил в Северной Корее, я бы уже избавил мир от Ким Чен Ына и его свиты. Если бы судьба закинула меня в Иран с прорезью для глаз в наволочке, Ахмадинежад был бы воспоминанием. Но я родился в Америке, где полно мусора, который нужно убрать. Как "Трэш" Триш Фербер.
Трэш жила в одиночном трейлере на холме. В тот день, когда я явился к ее двери, одетый в тщательно продуманный костюм - фланелевая рубашка, джинсы, рабочие ботинки, усы на месте, волосы под бейсбольной кепкой, - я знал, как сильно мне это понравится.
Устранение мрази всегда вызывает у меня трепет. Я никогда не вредил животным, не был одержим огнем, кроме его тепла в холодные ночи. Я не подхожу под типичный профиль серийного убийцы, потому что я не типичен. Возможно, я первый за пределами Украины или Юкатана, кто превратил убийство в прибыльное и, да, благородное дело. Но я действительно испытываю легкий сексуальный трепет, очищая мир от злобных подонков.
Машина, на которой я приехал, была новой, блестящей. В кошельке было полно денег, и, когда эта хитрая дьяволица открыла дверь, я позаботился, чтобы пачка сотенных была хорошо видна из нагрудного кармана. Одетая в серую майку, когда-то белую, и обтягивающие бриджи, она посмотрела на меня с подозрением через толстые очки, но ее взгляд быстро упал на деньги.
- Чем могу помочь? - спросила она. Боже, даже ее голос вызывал тошноту.
- Да, думаю, можете. Я слышал, вы та, с кем нужно говорить о съеме трейлера.
- Скоро освободится один, конечно. Нужно заполнить заявку. Заходите.
Она повернулась. Я вошел и огляделся. Повсюду были орлы - на картинах, патриотических принтах, уродливых керамических статуэтках, даже на подушках. Мебель была дешевой, из Китая, купленной в сетевых магазинах и собранной дома. Самое безвкусное - линолеум, прибитый к кухонной столешнице. Воняло сигаретами и ногами. Хотелось блевать.
- Это не 10 Адамс-авеню, случайно?
- Да, - сказала она, держа желтый лист. Ее крысиные глаза подозрительно уставились на меня. - Откуда вы знаете?
Я вытащил из рубашки тесак. Она потянулась к телефону. Я рубанул, отсекая ее руку в запястье, наслаждаясь изящным хрустом костей под лезвием. Она завизжала так, что я не думал, что такое возможно от тела ее размеров.
- Сука, - сказал я и рубанул снова, одним ловким ударом отсекая ее уродливую голову. Из обрубка шеи хлынул фонтан крови. Голова перелетела через столешницу, а остальное кровавое месиво рухнуло на грязный ковер, оставшаяся рука все еще искала лицо, которого больше не было.
Позыв плюнуть на "Трэш" Триш охватил меня так, как не было со времени первого убийства. Не знаю, почему эта работа казалась такой личной. Трэш Фербер была лишь одной из десятков обезглавливаний и актов правосудия.
Я проглотил слюну, прежде чем она вылетела, и засунул половину ее головы в мусоропровод, разрубив на четверти. Наказание должно соответствовать преступлению, а для трейлерного мусора эта тварь была одной из худших. Мой последний акт в той работе - оставить десять тысяч в конверте за дверью на Адамс-авеню, 10. Я постучал, развернулся и уехал. Сбросил перчатки, машину, одежду и тесак. Канализация - отличное место для утилизации в моей новой профессии.
Позже той же ночью, в своей норе под лестницей, я понял, почему мне так понравилось убивать эту мерзкую женщину. Я уничтожил почти всех, кто меня обидел, и многих, кто творил зло против других. Но я никогда не добрался до источника, чтобы заставить тех, кто лишил меня дома, заплатить.
Дом. Теперь это мой дом. Даже с такими деньгами, с такими ресурсами, я все еще жил за лестницей. Я едва помнил тот другой дом, того другого меня.
Но я ясно помнил имя женщины, которая отобрала мой дом. На следующий день на библиотечном компьютере я купил билет в Лос-Анджелес и отправился в путь.
* * *
Дверная ручка, использованная для убийства, - деталь, которую полиция точно запомнит. Да, я вернулся в свой старый дом однажды ночью и снял ручку с входной двери. Замки давно сменил банк, но дом пустовал с моего выселения - один из миллионов, отобранных кредиторами у людей, чье единственное преступление было потерять работу и отстать по платежам, став бездомными в самой богатой и жадной стране мира.
Я разработал план и заранее отправил ручку в отель в Лос-Анджелесе, где она ждала моего приезда. Я забронировал номер под одним из псевдонимов, но не заселялся. Однако забрал посылку на ресепшене. Затем купил бейсбольную биту и другие нужные вещи в магазине на Голливудском бульваре.
Я явился в офис "Уайд Кантри Мортгейдж Спешалистс", где уже ввели меры безопасности против все более враждебной публики. Их алчность не могла меня остановить. Я знал, что эта ленивая тварь припаркуется близко к зданию. У нее будет именной номер, соответствующий ее эго. У Пенелопы было: "Красотка Пенни".
Парковка была под надзором множества камер. Но, как показало 11 сентября, охранники не всегда следят за важными деталями.
Я припарковал свою новую машину, дорогую, угнанную в Голливуде, быстро