Улитка с уклоном - Александр Эйпур
В ленинской комнате собрались командиры участвовавших подразделений, отвечали на несложные вопросы по очереди, тут же назначались чёрные посланники. Репетировали в присутствии Мокрого, перед отправкой к родителям погибших. Потом на поезда и самолёты, кому как повезёт. Эта машина действовала безотказно, шлифовалась и доводилась до звания народного артиста. Преподнести, посочувствовать, сказать речь над могилой, потом поднять рюмку (но можно и лучше это сделать в поезде, на обратном пути). Вся страна непуганых героев, и те, которые не в курсе, скоро распишутся в повестках.
До того, как Мокрый был разжалован до полковника, у него была семья, жена-красавица, двое детей, служебное авто. Желанный гость на юбилеях, множество полезных связей, пока завистники не рекомендовали отправить великого полководца в Лес. Кто шепнул, Мокрый так и не вызнал, хотя всюду есть свои глаза и уши. Кому-то дорогу перешёл, других объяснений не бывает. И первое время даже зарекомендовал. Бездари хотели выставить простаком, да не вышло. Мокрый заставил Лес присмотреться к своей персоне. Зауважал ли – дело третье, мы тут не в игрушки, знаете… Ни кнута, ни пряника!
Ночные облавы для Мокрого дело повседневное. Дневальных обучают свои: ты хоть дай знать! Кашлянуть – Мокрый даёт трое суток ареста, меня, дескать, не проведёшь. К ночной птице у майора много претензий: повадится сволочь, стучит в окно, когда он забегает в казарму, ни кнута, ни пряника:
– Только пикни!
Дневальный – как скала, не шевельнётся, хотя по уставу должен. И крадётся Мокрый по доскам, которые не скрипят, входит в первое помещение. Вслушивается, чем солдат живёт во снах, с кем беседует, кого посылает. И нюх, как у собаки: летит сапог – он вовремя присядет. Раз двадцать в прошлом поднимал личный состав, приказывал обуться. Ещё ни разу не находил солдата в одном сапоге. О чём это говорит? Солдат современный далеко не дурачок подставляться. Скрытые резервы имеет и на такой случай.
А ещё Мокрый выяснил нехорошую закономерность. Солдаты притворяются спящими. Их как кто предупреждает о визите. Кроме жены никто не может знать; но она же не может звонить дневальным и предупреждать: мой пошёл в вашу сторону.
Или может? Они ей оплачивают сообщения, из своих копеек. А где ведомости, налоги? Это же прямое нарушение закона об обороте средств. Думай, майор, думай, не то до лейтенанта разжалуют.
Спят они! – Мокрый расхаживает вдоль рядов, иногда всматривается в лица. В ответ, иногда, он слышит посторонние запахи. Горох давали на ужин. Или пюре из очистков.
Пометит в блокноте несколько фамилий, назавтра же их переведут на дообучение. В условиях Леса нужно иметь дополнительные навыки, иначе список без вести пропавших будет увеличиваться. Хотя – он и так, и так… ни кнута, ни пряника.
– Что в первую очередь требуется от нашего солдата? – Мокрый обычно задаёт этот вопрос мальчишкам в форме и следит за реакцией.
– Не нарушать границу Соединённых Штатов!
Если слышит такой ответ, то начинает волноваться. Уже все знают, что он ждёт именно эти слова. Это плохо, не растём, не совершенствуемся.
– А будет приказ? – звучал дополнительный.
– Значит, будет! – не задумываясь, отвечал испытуемый.
– Лес знаешь, ходил в детстве?
Тут уже начинался неисчерпаемый список ответов, как сигнал тому, что ЭТИ запросто вынесут кое-кого из мавзолея. Потом всех генералов разжалуют в лейтенанты. Потом станут жить, как им вздумается, отключат радио и телевидение. И мы пропали… Профессиональной прослойке дармоедов придёт конец. Уже не попилишь бюджеты, не обнаружишь врага. Это сегодня газеты ищут и находят, а завтра всё может измениться, ни кнута, ни пряника. Так что, уже конец миру? Как бы не так! Мы ещё держим порох сухим, подыщем для слишком самостоятельных горячую точку на карте.
Умирал Ильич – завещал много горячих точек. Заварил кашу и сбежал: вы тут не очень-то. А мы к вам в гости, не серчайте. Лакомые кусочки для мировой революции, без срока годности. Мы всех этих поднимем на штыки, чтоб не звали. Всем оставаться на местах, возражения не принимаются. Одиночными, пли!
Но при свете дня тактику следует избрать другую. Перед вами совсем другой человек, вы ещё не поняли? Ночной демон при свете не показывает носа.
– Рядовой Овчинников!
– Я!
– Почему по ночам в казарме летают сапоги?
– Не могу знать, товарищ майор! Я сплю в своих.
– Нарушаем?
– Заглядываем вперёд. Приснилось раз, улетели сапоги на Луну. Так утром пришлось из гранатомёта палить. Вернули.
– Мать просила форму занести, она стирку затевает.
– Будь сделан, товар-майор!
Хороший сын растёт у Клавы. Может, второго заделать? Но служба, конечно, в первую очередь. Клава иногда звонит дневальным, интересуется, в части ли муж. А где ещё? Про учения предупреждается за три дня, у нас друг от друга секретов нету. Что ещё нужно женщине с ребёнком? Ни кнута, ни пряника!
Приятно прогуляться по территории, убедиться, что фанерные танки и ракеты обновляются раз в полгода. Забудем – американцы позвонят и напомнят, что пора красить. Часть образцовая, приходится соответствовать. На днях рядовой Овчинников озадачил, теперь ходи и думай. А сказал в общем-то вещь очевидную:
– Так Леонид Ильич со всеми президентами говорит на равных. Вы нападаете на Вьетнам, а мы к ним в друзья. Не Куба, так Панама, не Югославия, так Сахалин… или куда хотите?
Задал Овчинников загадку. В академии штаба таких не задавали. И похоже на то. Для послушных телезрителей, мы начинаем КА-ВЭ-ЭН, а вы внимайте, не вынимайте. Судьбы мира в наших предусмотрительных руках. Города в пыль, и тут же начинаем стройку. Кончается цемент – делаем запасы, а пока суть да запас, тычем в карту наугад. Вот где попираются принципы демократии и хотят вводить свою валюту. Ни кнута, ни пряника.
Мокрый однажды отметился тоже, был замечен в укреплении обороноспособности. Шатался по территории, заглянул на задворки автомастерской, а там покрышки и прочее, с видимостью круга. Взял парочку рядовых, приказал пилить покрышки. Из кусочков потом ребята связали почти настоящие гусеницы к танкам, покрасили, и утром уже звонок из-за океана:
– Вы там с ума посходили? Вместо фанерных, настоящие установили.
Чуть к медали не