Улитка с уклоном - Александр Эйпур
Лидия Николаевна тоже создавала. Учебный класс превратить в музей уродцев, в подобие кунсткамеры, ей пока не удавалось, но молва про музей пошла, и с людьми спорить без пользы. По тайному соглашению со сталкерами, коллекция пополнялась невиданными экземплярами, и она платила наличными, от рубля до трёх за экспонат.
Первое время Домарощинер хотел взять шефство над классом, так Лидия Николаевна вовремя отшила: наш музей не нуждается в вашем внимании. Если это дело сделать умеючи, охота пропадёт навсегда. С того дня Домарощинер только и делал, что посылал букет цветов по утрам, и когда его не стало, Лидия Николаевна убедилась, кого мы потеряли.
Но погода не повторяется, и люди не копирка, хотя хватает обезьян. Предметом гордости Линии Николаевны был План Леса, с мельчайшими подробностями каждой операции. План учитывал всё. Где намечено установить обелиски павшим, где памятники исчезают за одну ночь. Договор со сталкерами иногда включал в себя пункт отслеживания исчезновений, ухаживание за могилками и поминания в день гибели. Триста граммов водки с закуской – статья расходов проходила под грифом «капитальный ремонт», и вам лучше не вникать. Раз спецслужбы пытаются внедрить, то ваши вопросы могут быть поняты не туда. Приглашение в первый отдел можно оценивать, как признание заслуг: вы, Лидия Николаевна, заманивайте, заманивайте агентов, а мы их будем высекать. Не кто-то случайный похвалил, а муж, второй или четвёртый, она уже не помнила, поскольку ширина бёдер предполагает потери в других местах. Частенько – это не полный комплект на плечах, но одно другому не мешает, при полном отсутствии конкуренции. Женщины в музей не допускались, потому как смерть мужчин всегда имеет неприглядные формы и размеры, на то есть база данных. Юридически оформить базу так и не удалось, Домарощинер не сдержал слово, да и сталкеры не обделяли вниманием обладательницу пышных форм, в обмен на лесных уродцев. Образцы их, одеревеневшие, во многом далёкие от человеческих стандартов, иногда в чём-то повторяющие, сталкеры поставляли мешками. Лидия Николаевна и не догадывалась, что в километре от музея находится заброшенный бухгалтерией строительно-ремонтный цех. Вот к нему и не зарастает народная тропа, периодически работают станки, после чего происходит пополнение коллекции. Скажи – обидится, а червонец заработать охота, и не по чертежам, с вольной фантазией. Был бы спрос, мы тебе, Лидочка, и марсиан принесём, из берёзы или дуба. Осина полегче, из липы вообще любые звери получаются, но ты не переживай: пока у тебя есть мы, скучать не придётся.
Как огорчился начальник первого отдела, когда узнал, что редкие экземпляры можно доставлять только по ночам: при свете дня они рассыпаются в пыль и для науки уже не представляют ценности особой. Он сам сидел в засаде не раз, в ста метрах от входа, и вёл учёт сталкерам: во сколько явились, сколько времени ушло на оформление образцов, во сколько ушли. Приёмка частенько затягивалась до утра, и Лидия Николаевна, почти без сил, являлась домой и отсыпалась.
– Может, тебе передать класс кому другому? Мне просто жалко на тебя смотреть, как ты целиком отдаёшься делу. – Столько заботы и чуткости видеть от мужа – только позавидовать. Что она могла сказать в ответ? Ради науки готова потерпеть года два-три, там видно будет.
– Только не скажи, милый, что служить науке не женское дело, – она прямо сняла у него с языка. Как они понимают друг друга, как дополняют. И он сам, после ночных засад, не в лучшем виде виден: послоняется по Управлению, даст время, чтобы жена хорошенько заснула, тут и вставит ключ в замочную скважину, насладится правами без возражений, часок рядышком вздремнёт, поцелует – и на службу. Мало ли, хватятся. Начальник штаба должен быть и в гражданском с виду заведении, он же начальник отдела кадров, в мирное время. Потому в его подчинении крыльцо с козырьком и первый этаж целиком, с картотеками и досье на двуногих, кто без ошибки отличает автомат от вязальных спиц.
В его кабинете висит график посещений музея. На видном месте, чтобы один вопрос у членов комиссии отпал автоматически, пусть его никто не соблюдает. По большому счёту, это неорганизованная банда. То сталкеров неделю не видно, жена занимается по хозяйству, любит мужа, то идут сплошным потоком. Ловят, пилят, выкапывают, размножают, а некоторые образцы берут с боем, как следует из документов приёмки.
Фамилия начальника штаба, Узурпатьицев, редка для здешних мест, но тем и хороша: запоминается с первого раза. Когда туалеты встали… впрочем, давайте по порядку.
Борис, тот самый, из бывшей лаборатории «АиБСидели», приглянулся коменданту. Хватка у Бориса – позавидовать. Обнаружил в кладовке материал, стал приставать: откуда штука? Комендант, с простым отчеством Михалыч, уже и сам не рад: получается, в своём хозяйстве не знает вещи по родным именам. А ведь они где-то есть, описаны ревизорами, поставлены на вид, руками перещупаны и переставлены, а всё никак не запомнятся. Ю–
– Ответа нет, хорошо, тогда для чего материал этот? Материк зря не пришлёт.
– Кабы я помнил, как называется, сказал бы, для чего.
Недолго думая, Боря отрезает добрый кусок, на глазок, кнопками скрепляет два края и получает мешок. С ним выходит на улицу и распахивает пасть мешка, под солнышко, почти перпендикулярно. Никто не верил в эксперимент, а уже тем вечером рвали волосы на голове. Почти, но явно постукивали, чесали и стриглись в монахи. Оказывается, за световой день в мешке накапливалось избыточное освещение, которое днём пропадает даром, и что значит нюх: после отбоя, когда коридорные погасили свет, Борис открыл мешок, при коменданте и его супруге. Эта надутая за день сволочь стала выдавливать из себя яркое излучение, будто солнце заблудилось в коридоре.
С той ночи и пошёл материал в дело, были сшиты пятнадцать светоловушек, и каждое утро начиналось с распахивания. Пасти оказались прожорливыми, свет поглощали литрами, под завязку. За одним недосмотрели – лопнул по швам, и жаловаться некому.
Как только общежитие получилось даровое освещение, комендант направился прямиком к директору – выбить должность помощника, с предъявлением показаний счётчика, как неоспоримую экономию ресурсов. Тут и премия автоматом, даже если бы и был против.
К директору-то Михалыч попал, да не