Улитка с уклоном - Александр Эйпур
Облюбовав тропинку, Авана семенила прекрасными ножками, тростинкой рвала паутину, если уж совсем не пройти. Ей нравилось положение женщины, у которой появился постоянный муж. Хоть на других планетах такого не наблюдается, но ей пока не надоело. Кандид столько лет копил ласку, столько лет, – бывшая и части не захватила. Его для меня берегли, хозяйки постарались на славу.
Перепрыгнула через пенёк, она угадала опасность.
– Это же дерево, смотри! А я подумал, пень.
Она бросилась к нему в объятия, шепча: «Спрячь меня!»
Прижал к себе, наслаждаясь и насторожась. Включил все чувства на полную, чуть погодя, уловил направление, откуда истекает угроза. Там! – прокрутил в голове план местности.
– Там деревня. Чего ты испу… чужие, теперь я ясно слышу. Они пришли и общаются знаками. Это десант. Что им нужно?
Тропа брызнула на полянку, с краю, на скамеечке, отдыхала одна из хозяек. Заметив пару, она издали предупредила:
– Моя скамейка, не ваша.
– А мы не теряли. Сиди, бабушка, мы идём дальше.
– А вот дальше не советую. Думаешь, зря я сюда пришла? Наши все вышли на тропки, чтобы заворачивать своих.
– Что случилось, почему военные?
Старушка прикинула свои виды, рукой указала – садись рядом, и подвинулась.
– Меня сочли выжившей из ума, потому не слышат. А я предупреждала: не нужен нам генерал! Материк, под эту марку, сможет спокойно войска ввести. Поиски генерала – сами дали повод.
– И много их?
– Делать больше нечего, как считать. Довольно знать, что не упустили случай.
– А наши? – Кандид усадил жену, сам сел посередине.
– Не хотят отдавать. Кому-то приглянулся, они его правдой накачивают, открывают глаза. Я только оттуда. Большинство баб считает, если забрать генерала, армия нас больше не потревожит.
– Тяжёлый случай. Скажи, с кем надо поговорить, я втолкую.
– Не надо. Пусть хлебнут горя, тогда до самих дойдёт.
Кандид хлебнул кваску из фляги, прямо из рук жены.
– Деревенским удалось уйти?
– Двоих успели схватить, держат для своих целей. Стерегут, даже не старайся. Чу! – бабка сделала предостерегающий знак. Кто-то плакал, и звук приближался. Вскоре на полянку выкатил отпрыск, из семейства рукожопов. – Никак заблудился? – Мамаша подпрыгнула, стала слёзы утирать фартуком, обратной стороной.
Рукожоп икал, при незнакомцах решил не распускать нюни.
– Где все? – спросил он.
– Ушли на ту сторону. Там солдаты.
– Я их побью, потом запутаю!
– Мал ты ещё. – Мамашка нашла у себя корешок, сунула в ручки. – Весь не ешь, оставь для запаха. А он приведёт домой.
– Я уже два дня не был дома. А зачем солдаты? Нам обещали мир на три года.
– Генерал у них потерялся, теперь ищут.
Малыш вытащил из травы корень, согнул из него стульчик, приударил ладошкой.
– Держи меня! Скоро уйду. – Зубками впился в корень, тот и пустил сок. Напихал полные щёки, краешек оставил, показал бабусе. – Вот, сколько оставил. Теперь найду. Я пошёл, ладно?
– Ступай, теряха. Будь повнимательнее в другой раз.
Малыш подогнул ножки и покатил по тропке в обратную сторону. Лесной птах увязался следом, взял дело на контроль. Авана обрадовалась, что малыш научился определять направление, слушается мамок, ещё больше обрадовалась, как муж обнял и прижал к себе покрепче.
– Пойдём? Чуть посидели – и пора. Ты остаёшься, мать?
– Посижу. Может, ещё кого принесёт.
Раз солдаты рядом, лучше ему идти первым. Она охотно уступила его желанию быть главным. Мужчины – это большие дети, дай им ласку – они мир перевернут.
Далеко справа прозвучал выстрел. Наверное, мертвяки пошли тревожить, чтобы не сомневались, кто здесь хозяин.
– И чего они лезут повторно? Или кефир на память влияет? – Авана цокнула языком, знак подала. Кандид развернулся и понял, чего ей захотелось. Поперёк тропы провисла тонкая ветка, прямо как лиана. Это стало любимым занятием – колдовать с собственным весом. То травинку заметит: – хочу по ней пройти.
Он подал руку, она ухватилась за большой палец и выдохнула: «Виви-ха, виви-ха», и пробежала ножками по ветке, как белка. Ветка даже не шелохнулась. Подумаешь, села стрекоза. А то, бывает, камень разгадает: он караулит, как на него наступят, и тогда сам, из-под ноги вырвется и упадёт в трёх шагах. Поднимешь такой, начинаешь пытать его, постукивать, – признаков жизни не подаёт.
Снова выстрел прокатил по верхушкам, деревья верхушками повернулись, как голова на шее. Надо бы взять левее и прибавить шагу.
– Хочешь в деревню? – Авана сделала удивлённые глаза.
– Одним глазом посмотрим. Может, нашим помощь дать.
Она просчитала свои настроения, согласилась:
– Только не рисковать.
Тропка раздалась вширь, стала глубже и твёрже. Запах дыма, картошки и жареных яиц щекотал ноздри. До обеда ещё далеко, просто кто-то нервничает, кормит страх. Осталось перейти ручей, и там уже будут дома.
– По ручью, – шепнула она и пустилась первой. Студёная водица обожгла до самых колен, она показала, что намочишь брюки. Он закасал штанины, прикинул: неделю нет дождя, а воды прибыло. Местные считают, воды бегут по солнечным лучам, имеют другие свойства, но через час-два от обычной воды не отличить. Особенно на восходе солнца, в лучах имеется жизненная сила. И стоят они голышом, впитывают Силу.
Кандид дал себе слово – тоже попробовать, когда чужих глаз не будет поблизости. И всё не выходит рано подняться. Да и Лес – это миллион глаз.
Она подала знак – присели! Кустики хороши, так он ещё и ветви ракиты нагнул на себя. Сидят в шалаше, слышат разговор. К ручью приблизились трое, стали по очереди мыть котелки.
– В задницу!
– Эй, попридержи язык!
– Усрался мне этот генерал! У любовницы, небось, ночует, а мы ищи его тут.
– Мы на чужой территории. Заткнись, кабы чего не вышло.
– Вот всегда так: слова не скажи…
– Мы и так наделали шума. Помолчи лучше! – Следом в ручей кто-то рухнул, послышались грязные ругательства.
Авана заткнула уши. И тотчас в воде показалась полосатая змейка, она шла против течения, ещё чуть – и обнаружит голы ноги. Авана двумя руками сделала движения вверх, как бы вынимая мужа из воды. И он повис в воздухе, с ног стекали капли.
– А сама?
– Я не боюсь их слов.
Кандид запомнил. Уточнить можно и потом: ты хочешь сказать, грязные